Книга Голые души, страница 183 – Любовь Левшинова

— Твоя женщина подумает над этим, – величественно кивнула Дрейк, взяв себя в руки.

Крис лег на спину, раскинув конечности в форме звезды, и мечтательно выдохнул.

— Как же прекрасно звучит!

Татум закатила глаза, потягиваясь, и отложила в сторону блокнот. За окном была Италия, в сердце – жаркий июнь, а рядом – харизматичный парень с кофейными радужками. Татум с готовностью хлопнула по коленям.

— Думаю, хватит на сегодня взрослых разговоров, – бойко объявила она. – Мы же в Риме! Я должна попробовать все сорта пиццы. – Татум улыбнулась и поднялась с кровати, отбрасывая в сторону одеяло.

— Слава богу, я уже испугался, что мою Тат подменили, – заметил со смешком Крис, выбираясь из мягких подушек.

Дрейк обошла кровать, дефилируя по небольшому номеру в футболке парня, подошла со стороны Вертинского, уперлась руками в деревянное изголовье кровати, нависая над Крисом.

— Твою Тат не подменили. – Она облизнулась, медленно и томно растягивая слова. – Просто я и такая тоже. – Дрейк подмигнула, наклоняясь к губам Криса совсем близко. – Привыкай, – улыбнулась она, обдавая парня горячим дыханием. Тот не стал больше ждать.

— С радостью.

За окном стылым ветром завывал январь. На губах обоих солнечными зайцами танцевало тепло. А в сердцах расцветала весна.

Впервые природой их микроклимата была честность. Почти настоящая.

Крис

Дрейк с Крисом вышли из номера только к обеду. Долго валялись в постели, целовались, обсуждали слова, которые могли вспомнить на итальянском.

Включить музыку при походе в душ было ошибкой: оба развеселились, в тесной душевой кабине пели в бутылки шампуня, будто в микрофоны, Татум показывала, как мама в детстве делала ей прически из намыленных волос.

Легче всего это было делать с волосами Криса: короткими, но с достаточной длиной для «ушек кошечки», «ирокеза» и «ежика», создаваемых с помощью пены.

Вертинский никогда бы не подумал, что рядом с голой девушкой в душе будет надрывать от смеха живот вместо действий иного характера, но Татум открыла для него и эту грань жизни. Каждый день с ней был как новый уровень увлекательной игры.

Стильной одежды, в которой хотелось бы гулять по Риму, не нашлось ни у одного из них, но было плевать. Татум гуляла по столице Италии в черных джинсах и пуховой куртке под руку с парнем, в которого влюблена, и была счастлива.

Крис улыбался, не думая о завтрашнем дне, и неожиданно, перед тем как они переступили порог отеля по пути на улицу, предложил игру:

— Давай этот день проведем молча?

— Звучит как тактичное предложение заткнуться, но давай, будет интересно. – Дрейк весело хохотнула и вытащила Вертинского на площадь.

Они пообедали в ресторанчике на углу у фонтана Треви, притворившись перед официантом немыми: показывали в меню позиции жестами и хихикали, как дети.

Крис убирал пальцем соус с уголка губ Татум, проникновенно целовал девчонку в скулы и вызывал мурашки, гладя ее по рукам. День без слов был необычным, но, казалось, им это и нужно было: за последние дни они много разговаривали, и их сердцам требовалось время, чтобы все переварить.

Порывистый январский ветер заставлял Дрейк плотнее кутаться в куртку, Криса – обнимать ее за плечи. Татум постоянно останавливалась, мешая другим прохожим посреди улицы, что-то увлеченно записывала в телефон. Крис наблюдал за ее розовыми от мороза щеками и радовался ее светящимся счастьем глазам.