Книга Голые души, страница 166 – Любовь Левшинова

— Хорошо. Не забывай об этом ни на секунду, – мягко, но серьезно проговорила Дрейк, сжимая ладонь Евы в своей. – Ты потрясающая. Смелая. Умная. Не бойся заглядывать за горизонт и никогда не извиняйся, не прячься от шторма – сама становись грозой. Слушай внутренний голос и смело отказывайся от тех, кто его перекрикивает. Береги свою искру, искренне смейся и помни, что ты достойна самого лучшего здесь. Не полумер и не потом – здесь и сейчас. – Татум говорила уверенно, смыслом своих слов перевешивая вину за оборванный момент настоящего искусства. – Береги близких тебе людей, делай, что нравится, и без сомнений бросай и отказывайся от тех, кто тянет тебя на дно, пожалуйста. Люби себя, цени себя и улыбайся в первую очередь себе. Стань ураганом. Пусть твои желания сойдут с ума от твоих возможностей, и никогда не соглашайся на меньшее, если есть шанс получить все, хорошо? – Она заглянула в глаза Евы. Не хотелось признавать, что Татум была права. Но она была. – Я тебе ни сейчас, ни, скорее всего, потом дать все не смогу. Как и Крис. И я не про нашу историю говорю, а в принципе. Ты достойна лучшего, самого лучшего. Не упускай возможности из-за легкого пути встретить тех, кто даст тебе все, Ева. Хорошо?

Маричева сидела с распахнутыми глазами и не могла поверить, что такая, как Татум Дрейк, говорит это ей. Ева не отрицала, что многие качества пририсовала Тат сама, очаровавшись загадочным образом девушки, но от ее слов сейчас у Евы вырастали крылья.

Казалось, она действительно может все и достойна лучшего. Даже лучшего, чем секс с легендой. Это должно быть не по пьяни после вечеринки. И не потому, что Ева сочла это за благосклонное снисхождение. Это должно быть искренне. С обеих сторон. Со стороны Евы – пару минут назад – было. Но глобально – нет.

Она хотела любви и ласки и согласна была даже на крупицы такого отношения. Но Дрейк говорила о том, что Ева заслуживает целого человека и все его чувства. Не частично и не от нужды.

Маричева с замиранием сердца слушала Дрейк, а слезы катились и катились по щекам. Но улыбка играла на губах тоже.

— Хорошо, – всхлипнув, кивнула Ева и порывисто обняла Дрейк.

Татум улыбнулась, обнимая Еву в ответ, и шептала успокаивающие слова ей на ухо, поглаживая по спине.

Ева была еще девчонкой, и ей действительно не нужно было растрачивать себя на эксперименты и не тех людей, чтобы поверить в себя за счет внушительного и необычного «послужного списка», как в свое время делала Дрейк.

Ей нужно поверить, что ее – достаточно. Ее опыта, ощущений, внутреннего голоса достаточно для того, чтобы ее любили и ею восхищались. Нужно просто найти подходящее окружение или быть достаточно сильной, чтобы проживать это одной.

— Не нужно смущаться, если на тебя смотрят косо, слыша отказ пить или вовсе не идти на вечеринку, потому что у тебя нет настроения, – говорила Татум. Ева ей верила: Дрейк не была голословна. – Никто не знает о жизни ничего. О твоей жизни – тем более. Никто не знает, как будет лучше для тебя, кроме тебя самой. Отсутствия настроения – достаточно. – Дрейк уверенно кивнула. – «Нет» – законченный ответ, не нуждающийся в аргументах. «Не знаю» – позиция, за которую не нужно оправдываться. Оправдываться не нужно ни перед кем и никогда. Ты сама – свой главный аргумент и повод. «Просто так» – тоже ответ. Не извиняйся. Не чувствуй неловкость. Уверенно делай, что хочешь, и слушай себя. Поверь, часто «делай что хочешь» означает остаться дома и есть пиццу, а не напиваться в хлам. Хочешь напиться – вперед, но убедись, что это лично твое решение и ты сможешь после него о себе позаботиться.