Книга Там, где мы настоящие, страница 45 – Инма Рубиалес

«Мейф

умеет

говорить

приет

на

финском».

— Обязательно все это записывать?

— Мы должны это заразить.

— Отразить.

— Но я же так и сказал.

Я бросаю взгляд на дверь, прикидывая, сколько времени мне понадобится, чтобы сбежать в свою комнату. Однако когда я снова смотрю на Нико и вижу, что он написал «Урок номер 2: северное зияние», мое сердце наполняется теплом.

— Ты знаешь, что означает revontulet?

— Северное сияние.

Рот Нико приобретает форму буквы «о».

— Как ты догадалась?

Я расплываюсь в улыбке, не в силах сдержаться.

— У меня есть суперспособности, – шепчу я, слегка наклонившись к нему.

Нико понимающе кивает.

— Ясно. Поэтому ты и похищаешь детей. – Он вдруг замирает и с подозрением косится на меня.

— Но не финских детей.

— Нет. Финских детей пальцем не трогаю.

— Уф, ладно. Повезло.

Делаю мысленную пометку: надо серьезно поговорить с Коннором о том, что он рассказывает про меня своему брату.

— А ты раньше видела revontulet?

— Пару раз, когда была маленькой.

Может, я и не помню многого из тех лет, что провела здесь, но некоторые моменты не забываются никогда.

— А в Великобритании есть северное сияние?

— В Великобритании?

— Коннор сказал мне, что ты оттуда.

Поправочка: я определенно собираюсь серьезно поговорить с Коннором о том, почему он так много рассказывает про меня своему брату.

— Я бы сказала, что я из США.

— А это не одно и то же?

— Нет.

— Надо же. И кто у кого украл название?

Нико берет новый цвет. Желтый. Но он не рисует, поэтому, убрав его, начинает искать другой. Я не удивлюсь, если они все высохли. У половины маркеров потеряны колпачки.

— Я провела почти всю жизнь в США, но, когда была маленькой, жила здесь, как и ты, – объясняю я ему.

— А почему ты уехала?

— Мои родители так решили.

— Тебе не было грустно?

— Немного.

Нико кивает, словно прекрасно меня понимает. Я была примерно в его возрасте, когда уехала. Полагаю, если кто и может понять мои тогдашние чувства, так это он.

— Твоя мама уже на небесах, да?

У меня перехватывает дыхание.

— Да.

— Мои бабушка с дедушкой тоже.

— Мне очень жаль.

— Почему? Наверняка они счастливы. – Наконец он находит пишущий маркер. – Ты думала о ней той ночью?

— Когда?

— Когда мы видели северное сияние. Я всегда думаю о бабушке с дедушкой, когда вижу его. Поэтому они и отправились на небеса. Там нужны были люди, чтобы делать сияние и все такое.

Только когда моргаю и чувствую влагу на щеках, я понимаю, что плачу. Улыбаюсь: мне кажется, это такой трогательный взгляд на смерть, – и вытираю слезы рукой.

— Это какая-то финская легенда или что-то в этом роде? О том, что на небеса попадают для того, чтобы создавать северное сияние?

— Я не знаю, что такое легенда. Мне это рассказал мой брат. Коннор всегда говорит, что, когда видит северное сияние, он думает о Райли. Наверное, скучает по нему.

— Райли? – осторожно произношу я.

— Ты не знаешь, кто такой Райли?

Я качаю головой.

Он хмурит лоб.

— Райли был другом Коннора. Жаль, что ты его не знала. Он бы тебе понравился. – Нико делает паузу. – Надеюсь, он тоже счастлив.

— Да, я тоже надеюсь.

Нико улыбается мне, и я заставляю себя ответить тем же, хотя в груди тяжелеет. Мне хочется расспросить его поподробнее: узнать, кем был Райли, какими были его отношения с Коннором, что случилось и как давно его не стало.