Книга Там, где мы настоящие, страница 257 – Инма Рубиалес

Двадцать минут спустя мы сворачиваем на дорогу, ведущую к их дому, и я невольно задерживаю дыхание. Несмотря на объяснения Джона позавчера утром, часть меня все еще боялась, что, приехав сюда, я обнаружу, что все превратилось в пепел. К счастью, едва я увидела дом, этот острый страх, сжимавший мои ребра, рассеивается. Дом в целом находится в очень хорошем состоянии. Наверху, со стороны пожара, видны черные пятна, и повсюду царит беспорядок: приставная лестница у стены, множество деревянных досок и ведер с краской.

Но больше ничего.

На первый взгляд, никаких непоправимых повреждений.

— Основные разрушения внутри. Две комнаты, пострадавшие от пожара, стали совершенно неузнаваемыми, – рассказывает Лука. – Их можно будет отремонтировать, но это займет время, а сейчас лето, высокий сезон для туристов. Если раньше нам уже не хватало комнат в это время, то теперь, когда у нас осталась только одна…

— Но мы не можем жаловаться, – прерывает его отец. – Могло быть намного хуже. Главное, что мы все остались целы и невредимы.

— Мэйв спасла Онни, – напоминает им Нико, невероятно гордый.

Он не отпускал мою руку всю дорогу. Я отлично помню его крики и всхлипы во время пожара. Я боялась, что это его травмировало, но он выглядит таким же счастливым, как всегда.

Джон смотрит на меня и улыбается:

— Это правда. Ты спасла Онни.

Он паркует машину перед домом. Мой голос раздается прежде, чем кто-либо успевает выйти из машины:

— А что, если вы используете дом моей мамы? – Эта идея внезапно озаряет меня и тут же крепко застревает в голове. Как я раньше до этого не додумалась? – Для гостей, – уточняю я, видя их растерянные лица. – Конечно, его нужно будет обставить мебелью, но в остальном он в идеальном состоянии. И там несколько комнат. На самом деле, если останется свободная, Ханна могла бы даже превратить ее в мастерскую, верно? Чтобы шить свою одежду. Насколько я понимаю, Рэйка хочет начать сотрудничать с ней.

— Мне кажется, это хорошая идея, – осторожно говорит Лука, поглядывая на отца.

Джон качает головой:

— Не знаю, Мэйв, это не…

— Мне невыносимо от мысли, что дом стоит там, закрытый, пылится и никто им не пользуется. Я не планирую туда переезжать ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Что может быть лучше, чем дать ему новую жизнь? Ты же знаешь, маме бы эта идея очень понравилась.

— По поводу того, чтобы туда пускать туристов…

— Он будет полон жизни. И вы станете ездить туда намного чаще. Это именно то, чего моя мама хотела бы, – повторяю я. – Это всего лишь дом. Было бы эгоистично с моей стороны знать, что он пустует, и не предложить его вам сейчас, когда он так нужен, тем более что вы столько лет его содержали. Это самое малое, что я могу сделать.

И, еще раз, именно так поступила бы мама. Ханна и Джон были для нее как вторая семья. Она бы из кожи вон лезла, чтобы помочь им в трудную минуту. Каждый раз, когда я бывала в мамином доме, он казался мне мрачным, слишком тихим местом. Я не хочу, чтобы он превратился в запретную зону, куда никогда никто не ступит. Я хочу, чтобы он наполнился шумом, смехом, историями. Хочу, чтобы в него вернулось то тепло, которое там наверняка было до смерти мамы. Я не знаю, понимает ли Джон мою точку зрения или просто знает, что я не отступлю. Как бы то ни было, понаблюдав за мной минуту, он вздыхает.