Книга Там, где мы настоящие, страница 178 – Инма Рубиалес

— Ты кто такой и что сделал с моим братом?

Я смеюсь, когда он толкает меня плечом.

— Заткнись.

— Я серьезно. Ты звучишь… иначе.

— Я посмотрел в интернете видео про феминизм для начинающих.

— Так я и подумал, что ты сам до такого вывода дойти не мог.

Моя шутка вызывает у него улыбку. Разговор об Эддисон был неловким, но теперь, когда все прояснилось, та обида, которую я, возможно неосознанно, годами питал к нему, начинает исчезать. Я чувствую себя намного лучше.

— В ту ночь перед пабом Мэйв высказала мне все. Она была довольно… прямолинейна со мной. Мне это было нужно, понимаешь? Чтобы кто-то четко объяснил все, – признается он. – А потом я оказался за стойкой и стал потягивать фруктовые соки с этим демоном, ее подругой, только потому, что они обе хотели убедиться, что я снова не слечу с катушек из-за алкоголя, и это заставило меня задуматься. Когда с Райли случилось это, я не…

— Я знаю, – перебиваю его. От одного только упоминания этого имени мое сердце подскакивает. Мы едва говорили о нем за последние семь месяцев.

— Я не знал, как справиться с ситуацией. Все казалось… слишком болезненным. Я искал способ сбежать. Даже сейчас мне трудно думать о нем. – Он поворачивает голову ко мне. – У тебя тоже так?

— Да. – Во рту пересохло. – Постоянно.

— Через две недели его день рождения.

— Будет странно провести его без него.

— Не понимаю, как ты выдерживаешь встречи с Маркусом и остальными, – бормочет он, качая головой. – Это восхищает. Я бы не смог. Теперь все кажется таким…

— Другим, – заканчиваю я за него.

— Как будто это больше не мое место.

— Да, так и есть.

Эта тяжелая ноша, что мучила меня семь месяцев, вдруг становится немного легче. Я нахожу утешение в этом взаимопонимании, в осознании того, что я не единственный, с кем это происходит, что Лука думает так же, что с тех пор, как не стало Райли, он тоже чувствует себя не на своем месте. Почему мы не решались поговорить об этом раньше? Почему пытались справиться поодиночке с тем, с чем должны были бороться вместе?

Я смотрю вперед. Вода спокойная. Похоже, сегодня мы ничего не поймаем. И все же я рад, что поехал. Мне все равно, что солнце печет в спину и становится жарко. Впервые за несколько месяцев у меня серьезный разговор с братом. Грустно, что для этого нам пришлось забраться в лодку и ждать, пока скука проберет до костей.

Нам нужно больше разговаривать.

— Я всегда хотел позвать его с нами на рыбалку, – признаюсь я, раз уж, похоже, сегодняшнее утро посвящено признаниям, тому, чтобы произнести вслух все то, что мы никогда никому не говорили.

— Райли?

— С папой и с тобой. Я думал, нам будет гораздо веселее вчетвером.

Лука кривит рот в полуулыбке:

— Он бы и пятнадцати минут не высидел.

— Конечно нет.

— У него не хватало терпения на такие вещи.

— Смотрите, кто заговорил.

— И то верно. Помнишь, как папа впервые взял нас с собой? Мне было так сложно ждать, пока клюнет, что я все время порывался прыгнуть в воду и достать рыбу руками.

На самом деле именно над этим я больше всего работал с психотерапевтом, когда начал ходить на терапию. Пока я переживал боль утраты, мне пришлось также бороться с чувством вины. А вина преследует, душит, лишает сна и желания есть, смеяться и жить. Анна дала мне инструменты, чтобы справляться с этой эмоцией. Объяснила понятия, которые я не знал. Помогла разобраться. Это облегчило процесс. Но процесс остается процессом. И мне еще предстоит долгий путь.