Книга Великая тушинская зга, страница 88 – Иван Охлобыстин

К часу ночи напуганные женщины уже были у квартиры участкового. Бродягин только-только вернулся с работы, но тревогу родительниц разделил и начал поиски. Женщины ездили с участковым по всему району, заглядывая в те места, где обычно собиралась тушинская молодёжь по ночам. Когда были исчерпаны эти возможности, Бродягин связался с местным криминалитетом в лице Паши Чёрта, праздновавшего свои именины в закрытом для этого на спецобслуживание кафе «Рыцарь». Но тот тоже ничего не знал. Однако подрядил двух своих бывших сокамерников, ныне традиционно недолго пребывающих на свободе, прошерстить почву по всему городу. Рецидивисты сели в машины и разъехались по самым главным «малинам» северо-запада столицы. К половине третьего Чёрту доложили о семи грабежах, двух убийствах и пропаже американского шпиона Чарли, но о детях ничего слышно не было.

Нехотя сановный уголовник позвонил своему брату-близнецу Гене, на тот момент, как вы помните, служившему в районном отделе милиции старшим оперуполномоченным. Близнец информацию перепроверил по своим концам, но тоже ничем не помог. Тем более что у него в кабинете сидел шокированный пропажей американского шпиона кагэбэшник Толя. По словам сотрудника, Чарли могли выкрасть только через окно, а жил он на последнем этаже.

В четыре утра к «Рыцарю» подошёл Славка и, предварительно получив честное слово Бродягина, что его прямо сейчас не арестуют, рассказал, что на закате встретил Серёжу, Ксюшу, Борьку и Хольду на Комсомолке. И кажется, они шли к бункерам, через синюю голубятню.

После краткого совещания было решено звонить папе Хольды. Звонить поручили Марине Юрьевне, поскольку и Бродягин, и Чёрт звонить наотрез отказались. Когда мамы Серёжи и Ксюши с участковым появились в кафе, Жабин тоже был там. Он помогал маме обслуживать блатное торжество и ещё лепить котлеты на завтра. Мальчик всё слышал, но не решился признаться, что друзья пошли на «Буран» смотреть. Всё-таки он был в Ордене Красной Звезды на испытательном сроке. До последнего надеялся — сами выкрутятся. А уж когда в дело включился папа Хольды, то мальчик совсем перепугался, сказал маме, что у него разболелась голова, и сбежал домой.

В общие поиски не включились только родители Борьки. Их просто не было дома. Дело в том, что Александр Анатольевич, мучимый угрызениями совести за свою едва не совершённую измену, пригласил Полину Ивановну сначала в Большой театр на «Щелкунчика», а уж потом в ресторан «Националь», где служил швейцаром его сосед по гаражу. На всё про всё ушла половина суммы, скопленная Александром Анатольевичем на машину.

Уже сидючи за узорным столиком в сиянии хрусталя и с бокалом шампанского в руке, Полина Ивановна подняла глаза на своего хоть непутёвого, но гениального, по её твердому убеждению, супруга и спросила:

— Что, Шурик, опять с голой жопой шарахаться по общагам будем, да ещё и на Севере?

Тот не нашёл подходящих слов и просто утвердительно кивнул.

— Ну что ж! Нам не впервой, — вздохнула она. — Может, оно и к лучшему. Омещанились мы с тобой.

Оркестр заиграл танго. Но никто танцевать не решался.

— Пригласи хоть на танец, — попросила Полина Ивановна.

Её дерзкая просьба могла бы кому-то показаться необычной, кабы не то обстоятельство, что в борьбе с пагубным пристрастием мужа к алкоголю Полина Ивановна испробовала множество средств. Они вместе учились кататься на горных лыжах, но Александр Анатольевич умудрялся регулярно ломать то правую ногу, то левую; они посещали кружок китайской гимнастики, но благоверный спелся с казахом-наставником и под предлогом поиска мистических откровений они напились настойки с заспиртованным в бутылке богомолом. Среди прочего Полина Ивановна с мужем почти год посещали кружок латиноамериканских танцев, где, к удивлению женщины, её муж довольно быстро овладел всеми премудростями танго. Оттого и просьба её не была лишена практической подоплёки.