Книга Великая тушинская зга, страница 22 – Иван Охлобыстин

На тот момент Полина Ивановна действительно собиралась к тёте Гале, которая тайно верховодила тушинским отделением последователей оздоровительных идей Порфирия Иванова. Галина Сергеевна Комашко была родом из той деревни, что и супруга Порфирия Иванова Ульяна Фёдоровна. Они вместе дважды ездили забирать учителя и супруга из пленения. Один раз из сумасшедшего дома НКВД, где Порфирий Корнеевич в одних трусах спорил с Ежовым, после чего, говорят, у того был нервный срыв и он фатально нахамил Сталину, а другой раз, во время Великой Отечественной войны, из немецкой комендатуры, где упрямый старик в тех же трусах учил немецкого генерала Паулюса, как нужно любить русскую природу.

Тётя Галя, как и все последователи Порфирия Иванова, не боялась мороза и жила в квартире без стёкол. Чтобы не привлекать особого внимания, окна были затянуты с внешней стороны мелкой стальной сеткой. Правда, для точности стоит оговориться: одно нормальное окно было. Оно находилось в комнате сына тёти Гали — дяди Васи, мясника из продуктового магазина с улицы Данилайтиса. Дядя Вася пах сырым мясом и тоже симпатизировал идее ходить круглый год в одном нижнем белье, но статус его обязывал зимой носить пальто и содержать свою комнату в тепле, чтобы радиоприёмник и телевизор оставались в рабочем состоянии. Нежные электроприборы, в отличие адептов учения деда Порфирия, не выносили долгого пребывания на морозе, как, впрочем, и покойный муж тёти Гали.

Борькина мама состояла в инициативной группе по долгу службы: Галина Сергеевна, помимо экстремально оздоровительных мероприятий, ещё и возглавляла отдел научно-исследовательского института при Мосгидропроекте. Женщина она была решительная, но справедливая, и, когда Борькины родители очередной раз не дождались своей очереди на квартиру, тётя Галя пошла на «самый верх» и добилась улучшения их жилищных условий. Мало того, на торжественном ужине в честь получения новой квартиры, во время перекура на балконе, сын Галины Сергеевны дядя Вася узнал о мечте Борькиного папы владеть личным автомобилем и помог почти задаром получить гараж в кооперативе напротив. Машины, конечно, пока купить не удалось, но зато Александр Анатольевич хранил в гараже всякие материалы и приборы для научной работы. Владельцы соседних гаражей с большим подозрением смотрели на эту ситуацию, поскольку небезосновательно считали гараж Борькиного папы источником большой опасности. Особенно ему не доверял пожилой сосед с бакенбардами, служивший в ресторане у Красной площади швейцаром. Уже дважды в гараже Александра Анатольевича что-то сильно дымило, а на позапрошлый Новый год рванул полупустой газовый баллон и взрывом разорвало на части собаку сторожа, которая на свою беду что-то вынюхивала рядом.

— Продай ты его наконец! — уговаривала мужа Полина Ивановна, но тот был непреклонен.

— Мы, Пророки, всегда добивались от жизни самого лучшего! — авторитетно заявлял он. — Если у других есть машина, то и у нас должна быть!

— Зачем?! — возражала жена. — Ведь у тебя даже прав нет!

— Пока нет! — парировал он. — Машина появится — будут!

Полина Ивановна никогда не продолжала спор, хотя была уверена, что машины не появится никогда, но лишать мечты супруга считала безнравственным.

Тётя Галя неоднократно предлагала Борькиной маме привлечь к закаливающим процедурам и Александра Анатольевича, для просветления его отягощённого материальным миром рассудка, однако Полина Ивановна не сомневалась, что в таком случае она очень быстро овдовеет, как и её научный руководитель.