Книга Шелковый хаос, страница 99 – Фэя Моран

Никаких украшений, никакой вычурности, только один холодный блеск в светлых глазах и, я был уверен, маленький нож, спрятанный где-то под этим шелком на бедре.

Анархия в этот момент выглядела как само воплощение опасности. Черт возьми, я никогда не видел ничего более прекрасного… О том, что только сорок минут назад она была вся потная, на заднем дворе, после упорных упражнений, не говорило сейчас абсолютно ничего.

Я почувствовал, как во рту пересохло. Это было почти болезненно – смотреть на нее и понимать, что эта девушка скоро станет моей женой, но при этом сделано это будет вовсе не по любви.

— Знаешь, Хаос… – Я выпрямился, натягивая свою самую наглую улыбку. – Если ты планировала убить меня своей красотой, то ты близка к цели. Выглядишь как грех, который хочется совершить дважды.

Она остановилась на последней ступеньке, оказавшись со мной почти одного роста. Ее взгляд с явным физическим усилием прошелся по моей парче, золотым узорам, задержался на прозрачной ткани блузы и, наконец, встретился с моими глазами. В ее взгляде читалось такое концентрированное раздражение, что я почти почувствовал его вкус.

— Твою мать, Деймос, – процедила она. – Ты выглядишь так, будто тебя вырвало в ювелирной лавке, а потом ты решил в этом поспать.

Она сделала шаг мимо меня, обдав волной холодного презрения, но я успел заметить, как на мгновение ее взгляд соскользнул на мою открытую грудь. Наверняка такой интерес вызывали не мои мышцы, а шрам ровно посередние.

— О, признай это, сладкая. – Я пошел следом, наслаждаясь ее негодованием. – Тебе нравится. Мой наряд идеальная маскировка. Все будут смотреть на мое золото, пока ты будешь незаметно перерезать глотки недругам, если они явятся туда. Мы – команда мечты.

Мы вышли на широкое крыльцо, и утреннее солнце мгновенно вцепилось в мой костюм, превращая меня в слепящий сгусток энергии.

У подножия лестницы нас уже ждала моя тачка.

— Запрыгивай. – Я нажал на брелок, и двери плавно подались вперед. – Пора показать этому городу, как выглядят их будущие король и королева.

Анархия изящно скользнула на пассажирское сиденье. Села идеально прямо, ее профиль был неподвижен, а ветер уже начал играть с темными волосами, выбивая несколько прядей из-за плеча.

Я устроился за рулем и завел мотор.

Машина рванула с места, вылетая на подъездную аллею, машина нашей охраны выехала за нами.

Утро обещало быть по-настоящему жарким.

— Будь добра, убери это кислое выражение со своего божественно красивого лица, – попросил я. – Нас будут снимать журналисты. А, если ты помнишь, они должны думать, что мы друг от друга без ума.

— Я помню, – сухо ответила она, глядя строго перед собой, пока ветер трепал ее густые пряди.

Я рассмеялся, переключая передачу и выруливая на главную дорогу. Машина неслась по побережью, и утреннее солнце, отражаясь от капота и моего золотого шитья, должно быть, превращало нас в слепящий метеор, летящий по афинским улицам.

Периодически, не сумев справляться с желанием, я бросал на Анархию быстрые взгляды, наслаждаясь тем, как свет подчеркивал ее безупречный профиль и эту чертовски сексуальную горбинку на носу. Если все удастся, и у нас когда-нибудь будут дети, они будут самыми красивыми детьми во всей Греции. Интересно, что они унаследуют – ее величие или мою неуправляемость? Наверное, это будет гремучая смесь.