Книга Шелковый хаос, страница 153 – Фэя Моран

Она фыркнула и закатила глаза.

— Не обольщайся, Деймос. Я просто ненавижу проигрывать. Ты назвал нас пешками наших родителей. Так вот, я не собираюсь быть ни инкубатором, ни разменной монетой. И тебе подыхать не позволю. Мы перевернем эту доску.

И глядя на то, как девушка, которую мне навязали контрактом, которую я сам поначалу считал лишь красивой занозой в заднице, буквально объявляет войну самой смерти, чтобы не дать мне сдохнуть, я почувствовал кое-что пугающее. Глухой, непривычно сильный удар о ребра. Мое сердце снова сбилось с ритма, но теперь я точно знал, что мое здоровье тут ни при чем.

Черт возьми. Я влип.

Я начинал в нее влюбляться.

Осознание этого факта скользнуло вдоль позвоночника ледяной паникой. Нет. Только не это. Я мог позволить себе играть с ней, дразнить, выводить из себя, даже искренне восхищаться ее боевым характером (и красивой попой и грудью). Но влюбляться?

Это была катастрофическая ошибка.

Любовь для тех, у кого впереди десятилетия. А у парня, чей срок годности может истечь в любой неудачный вторник от лишнего скачка адреналина, нет права на такие чувства.

До сегодняшнего дня умирать было не так уж и страшно. Сдохну и сдохну – избавлю мир от инвалида с фальшивой короной. Но если я впущу Анархию в свое сердце… в этот истрепанный, еле работающий кусок мышечной ткани…

Как же невыносимо страшно мне будет однажды не проснуться.

Заполнять любовью сосуд, который вот-вот треснет – это изощренная пытка. Я не хотел, чтобы смерть стала для меня трагедией. И уж тем более не хотел, чтобы Анархия, начав спасать меня из принципа, в итоге привязалась к смертнику. Это было бы нечестно и просто жестоко по отношению к ней.

Поэтому я запер эту внезапную нежность глубоко внутри и сделал то, что умел лучше всего – снова натянул на лицо наглую улыбку.

— Ладно, сдаюсь без боя, Хаос. Будем переворачивать доски. Но только с условием, что тяжелую работу делаешь ты, мне же нельзя напрягаться. – Я отвернулся, пряча от нее глаза, в которых сейчас плескался самый настоящий страх перед собственными чувствами, и шагнул к прикроватной тумбочке. – Нижний ящик. – Выдвинул его, демонстрируя ей целый арсенал из пластиковых баночек и блистеров, которые сюда принесла прислуга за день до свадьбы. – Мой личный запас дерьмового настроения. Владей. Можешь даже завести специальный блокнотик со стикерами.

Я задвинул ящик ногой и, облокотившись о тумбу, посмотрел на нее уже серьезнее, хотя уголки губ все еще кривились в усмешке.

Анархия не отводила от меня взгляда. Причем смотрела так странно. Как будто жалела меня. Это было и приятно, и неприятно одновременно.

— А теперь, раз уж мы выяснили, что ты не планируешь сдавать меня в мясокамбинат, давай вернемся к Димитрису, – сказал я, лишь бы она перестала так пялиться. – Он подкатывает к Инес не просто так. Видимо, хочет подобраться ко мне. И раз уж моя дорогая женушка взяла на себя смелость побыть моим телохранителем, нам нужно придумать, как сделать так, чтобы он сломал зубы о свою же интригу. Слушаю твои идеи, напарник.

Анархия вздохнула.

— Нам нужно понять, зачем ему понадобилось убивать тебя. Для него личной выгоды в этом никакой нет. Значит, за ним стоит кто-то другой. Он, скорее всего, просто выполняет чьи-то приказы.