Книга Обольстительный пират, страница 51 – Минерва Спенсер

Дафна упрямо подыгрывала ему. Они говорили о делах с недвижимостью, о погоде, об урожае и о текущих событиях в Европе — о чем угодно, только не о том, что так волновало их обоих. Она даже заставила себя провести после обеда час в библиотеке, сделав вид, что работает над статьей, а на самом деле разглядывала Хью исподтишка, распаляясь все больше. Она отказывалась подавать вид, как сильно ее задело случившееся, в то время как для него это, очевидно, ничего не значило.

Пусть Дафна была наивной, невежественной, чудовищно неопытной в том, что касалось мужчин, но она понимала, что произошло. Хью развлекался с ней, потому что больше под рукой никого не было. Надо быть склонной к самоуничижению идиоткой, чтобы придавать значение его поступку. А Дафна не была дурочкой, по крайней мере при нормальных обстоятельствах, — но здравый смысл покидал ее, когда дело касалось Хью, и вернуть его было необходимо. Для начала требовалось вести себя так, словно между ними ничего не произошло.

Следующим утром она все еще раздумывала, как это осуществить, когда случилось нечто такое, отчего всякие мысли о ее недавнем позоре исчезли сами собой.

Когда она спускалась к завтраку, ее перехватил Гейтс с подносом, на котором лежало письмо.

— Пришло вчера поздно вечером, миледи, но я увидел его только сейчас.

Хоть Дафна уже десять лет не видела почерк Малкольма, узнала его сразу же. Она бы предпочла сунуть руку в гнездо гадюки, чем касаться белого бумажного прямоугольника, но…

Она взяла письмо:

— Спасибо, Гейтс.

Дафна развернулась и направилась в библиотеку: у нее пропал аппетит, и, прислонившись к двери, распечатала письмо.

«Я не забыл нашу милую беседу в лесу, даже если ты ее забыла. Если к концу недели я не получу тысячу фунтов на свой счет, то навещу тебя лично. И при мне будут доказательства. После того как я наведаюсь к твоему давно пропавшему племянничку — который, без сомнения, будет в восторге от того, что я ему покажу, — заеду к каждому из твоих родственников, а потом, возможно, обращусь к газетчикам. Понимаю, что, рассказав о тебе всю подноготную, я не приближусь к исполнению своего плана, но без колебания испорчу тебе жизнь, если не дашь мне то, чего требую. Я знаю, что твой траур закончился, и мне бы хотелось, чтобы наша свадьба состоялась как можно скорее. Видишь, как я считаюсь с общественным мнением? Не вынуждай меня показать, как мало я могу считаться с твоими предпочтениями».

Дафна с тихим стуком откинулась головой на дверь. В письме не говорилось ничего нового: по-прежнему оставалось неизвестным, какими доказательствами относительно близнецов Малкольм располагает, но Дафна сомневалась, что это пустые угрозы. Каковы бы ни были эти доказательства, Гастингс либо нашел их совсем недавно, либо выжидал на протяжении многих лет — до тех пор, пока Томас больше не сможет ее защитить, — прежде чем пустить их в ход. Дафна не могла себе представить, чтобы ее нетерпеливый и беспечный кузен стал выжидать хотя бы несколько недель, не говоря уже о годах, особенно чтобы сделать что-то, что ее унизит. Так что же Малкольм недавно узнал? И от кого?

Дафна отложила бесплодные размышления и подошла к столу красного дерева, заваленному бумагами и писчими перьями.

Надо рассказать Хью правду. Эта вкрадчивая мысль оплела ее крепко, точно руки возлюбленного (как и каждую ночь перед тем, как засыпала, и каждое утро, когда просыпалась).