Книга Обольстительный пират, страница 110 – Минерва Спенсер

— Вы уедете.

Хью замешкался, но, кажется, принял решение:

— Я не останусь в Англии, если вы меня отвергнете, не смогу, но знайте, что независимо от того, ответите вы на мои чувства или нет, никогда не посягну на право Люсьена на титул — даже если бы это было возможно. Напротив, я сделаю все, что смогу, чтобы его защитить. Даю вам слово.

Дафна не могла ни говорить, ни адекватно соображать.

Хью погладил ее по щеке:

— Я обожаю вашу кожу, этого нежного предателя, который выдавал ваши истинные чувства, в то время как надменные холодные взгляды отпугивали. Отвечая на ваш вопрос, да, я хочу быть вашим любовником, но не только: я также прошу вас стать моей женой.

— Но…

— Вы боитесь пересудов?

Он уткнулся носом ей в шею, и Дафна кивнула.

— Это правда: вступив в брак, мы нарушим церковные уставы. Многие представители высшего света осудят нас, и существует возможность, хоть и не очень значительная, что кто-то оспорит наш союз.

Дафна кивнула, потому что и сама изучила этот вопрос, и почувствовала, как губы Хью изгибаются в улыбке, касаясь ее шеи.

— Но я богаче Креза и неплохо умею защищать то, что мне дорого, так что сплетен я не боюсь. А вот те раны, которые нам может нанести общество — смерть от тысячи порезов, как это называют в Китае, — меня пугают. Особенно это касается вас. Вы должны иметь это в виду, Дафна. Вы готовы — и хотите ли — это вынести? А как насчет Люсьена и Ричарда? Вы готовы рискнуть их будущим?

Пока говорил все это, Хью покрывал ее шею поцелуями. В его словах не было лжи, только вот он ни словом не обмолвился о себе и о том, как это может сказаться на его судьбе. Неужели его не пугает перспектива стать изгоем? А ее?

Он сжал губами ее ухо, посасывая, и все ее мысли рассыпались, точно осколки стекла. Дафна тряхнула головой, словно хотела их стряхнуть, и Хью, приняв ее жест за отказ, сказал:

— Я не могу винить вас за такое решение. Сыновья всегда у вас будут на первом месте. — Его голос звучал глухо и безжизненно.

Дафна тихо вздохнула и, прижавшись к его груди, с усмешкой заметила, поражаясь его недогадливости:

— Для такого умного мужчины вы порой говорите страшные глупости. Я всю свою жизнь провела изгоем, даже когда была замужем за Томасом. На меня таращились, за моей спиной перешептывались: мол, внучка добытчика угля окрутила дряхлого графа. А еще раньше я была изгоем иного рода: жила в изоляции, лишь мать и книги составляли мне компанию. — Она посмотрела на него. — Вы ведь понимаете, что мальчишки нам теперь прохода не дадут. Больше не видать вам покоя.

Хью взял ее за плечи и отстранил на расстояние вытянутой руки. У него было непривычное выражение лица: изумление наряду с тревогой.

— Это на вас не похоже, Дафна. Вы обычно внимательно изучаете вопрос, прежде чем принять решение, тем более такое судьбоносное. Вы уверены? Вполне уверены? Даже если забыть о пересудах, вы совсем ничего не знаете об этом мире — о мужчинах. Разве вам не хочется сначала познать удовольствия, которые может предложить жизнь, прежде чем посвятить себя кому-то, прежде чем предаться жизни, за которую вас наверняка осудят? — Челюсти Хью напряглись. — Я дам вам время подумать над моим предложением — столько, сколько понадобится.

Дафна взяла его за руку.

— Мое «поспешное» решение вовсе никакое не поспешное. Неужели думаете, что вы единственный, кто размышлял о нас и о том, что могло бы между нами быть? Я отчаянно пыталась заглянуть по ту сторону дружелюбной ироничной маски, чтобы понять, значу ли я для вас нечто большее. А потом… — Она прикусила губу.