Книга Эмма. Любовь и дружба. Замок Лесли, страница 98 – Джейн Остин

И все же среди всех новых суррейских знакомых мистера Фрэнка Черчилля нашелся один, настроенный не столь снисходительно. В целом в приходах Донуэлла и Хайбери о юноше говорили с величайшим добродушием, прощая мелкие недостатки красивому молодому мужчине, который так много улыбается и так любезно со всеми держится. Но не всякого строгого судью можно задобрить поклонами и улыбками. Когда мистеру Найтли сообщили в Хартфилде о внезапном отъезде Фрэнка Черчилля, он ничего не сказал, однако, вновь принявшись за газету, пробормотал:

— Хм! Как и ожидалось, праздный болван.

Эмма уже хотела было возмутиться, но вовремя поняла, что замечание было сделано, чтобы просто отвести душу, а не позлить ее, и промолчала.

Хотя мистер и миссис Уэстон принесли не очень приятные известия, их визит все же пришелся как нельзя кстати. Пока они гостили в Хартфилде, произошло событие, по поводу которого Эмме нужен был их совет. Что самое удачное, совет они ей дали как раз тот, который она больше всего и хотела.

А дело было следующее. Уже несколько лет как в Хайбери обосновалась чета Коулов, люди очень порядочные, дружелюбные, свободные от предрассудков и простые, но происхождения низкого, из торговцев. К светскому обществу они не имели никакого отношения. Только переехав, Коулы жили соразмерно своим доходам, тихо, принимая лишь редких гостей, да и тех весьма скромно, но в последние года два их состояние значительно выросло, дела пошли в гору, и в целом счастье стало им улыбаться. Вместе с доходами росли и желания: они переехали в дом попросторнее, стали приглашать гостей чаще, наняли больше прислуги и увеличили расходы на все свои нужды. Теперь Коулы в богатстве и образе жизни уступали только Хартфилду. Все знали, как они любят общество, а потому ждали, что в своей новой гостиной они непременно станут устраивать званые обеды. Несколько таких собраний уже состоялось, в основном для холостяков. Старинные и лучшие семейства – из Донуэлла, Хартфилда и Рэндаллса – они, полагала Эмма, пригласить не осмелятся. А если бы и осмелились, то она бы это приглашение точно отклонила. Жаль только, что из-за всем известных привычек ее отца-домоседа отказ стал бы не таким красноречивым, как хотелось бы. Коулы – люди по-своему порядочные, однако их следовало бы научить, что не им предлагать семейству, превосходящему их по положению, условия, на которых их посещать. И этот урок, подозревала Эмма, преподать предстояло именно ей: на мистера Найтли надежды было мало, на мистера Уэстона – и подавно.

Она уже столь давно и столь тщательно обдумала, как ответит на подобную наглость, что когда оскорбительный удар наконец был нанесен, он вызвал в ней совсем иного рода чувства. Приглашения пришли и в Донуэлл, и в Рэндаллс, но не им с батюшкой, и заверения миссис Уэстон в том, что «Коулы просто не отважились на сию вольность, они знают, что вы не обедаете вне дома», успокаивали мало. Ее, казалось, лишили возможности принять решение самой, ответить долгожданным отказом. Осознав же, что в гостях соберутся все те, чье общество ей так дорого и приятно, Эмма подумала, что, пожалуй, даже согласилась бы прийти. Приглашена была и Харриет, приглашены были и Бейтсы. Как раз накануне они, прогуливаясь по Хайбери, говорили о вечере, и Фрэнк Черчилль со всей искренностью сокрушался, что ее не будет. Он вдруг спросил: а будут ли танцы? Одна лишь мысль о танцах раздосадовала Эмму еще больше. Ей предстояло остаться в гордом одиночестве, и тот факт, что не пригласили их из уважения, ничуть ее не утешал.