Книга Эмма. Любовь и дружба. Замок Лесли, страница 184 – Джейн Остин

— Ее друзьям без нее, наверное, будет очень грустно. Полковник и миссис Кэмпбелл, должно быть, расстроятся, что она поступила на место до их возвращения?

— Да, Джейн говорит, что наверняка расстроятся, но она просто не может отказаться от сего предложения. Я была так поражена, когда она рассказала мне, о чем говорила с миссис Элтон, и когда ко мне тут же подошла сама миссис Элтон с поздравлениями! Это было перед чаем, хотя нет… погодите… не могло это быть перед чаем, ведь мы как раз собирались сесть за карты… нет, все-таки перед чаем, потому что я помню, как подумала… А! Точно, вспомнила, да, перед чаем тоже кое-что произошло. Мистера Элтона тогда вызвали из комнаты – это сын старого Джона Эбди к нему пришел. Бедный старый Джон, я его так уважаю! Он у моего покойного батюшки двадцать семь лет служил причетником, а теперь, бедный, на старости лет прикован к постели страшной подагрой… Надо бы его сегодня навестить… Джейн наверняка тоже захочет, если вообще сможет выйти из дому. Так вот, его сын пришел поговорить с мистером Элтоном о вспоможении от прихода. Сам-то он устроен хорошо – состоит главным конюхом при «Короне», но на одно только жалованье отца содержать не может. Когда мистер Элтон вернулся, он нам все про него и рассказал, и тут выяснилось, что в Рэндаллс отправили фаэтон за мистером Фрэнком Черчиллем, чтобы отвезти его в Ричмонд. Вот что случилось перед чаем. А с миссис Элтон Джейн говорила после чая.

Мисс Бейтс не дала Эмме возможности сказать, что последнее обстоятельство ей было дотоле неизвестно, однако это не имело значения: та, даже не смея предположить, что гостья не захочет узнать все подробности отъезда мистера Фрэнка Черчилля, тут же принялась их излагать.

Конюх пересказал мистеру Элтону то, что знал сам и что поведала ему рэндалльская прислуга: вскоре после того, как они все вернулись с утренней прогулки, из Ричмонда прибыл посыльный – впрочем, ничего неожиданного в этом не было. Мистер Черчилль прислал племяннику записку, в которой давал отчет о вполне сносном состоянии супруги и просил, не откладывая, вернуться следующим же утром. Однако мистер Фрэнк Черчилль твердо решил поехать домой немедленно, а так как его лошадь, кажется, простудилась, Тома скорее послали в «Корону» за фаэтоном. Конюх, выйдя на улицу, видел, как экипаж быстро и ровно направился в Рэндаллс.

Ничего удивительного или любопытного в этом рассказе не было, и внимание Эммы привлек лишь тот предмет, который уже и без того занимал ее мысли. Ее поразила разница положений миссис Черчилль и Джейн Фэрфакс: одна была всем, другая – ничем. Эмма погрузилась в раздумья о женской судьбе, не замечая, на чем остановила свой взгляд, пока мисс Бейтс не пробудила ее словами:

— Да, понимаю, о чем вы думаете – фортепиано. Что с ним теперь станется?.. Да, бедняжка Джейн как раз только что об этом размышляла… «Нам с тобой, – говорила она, – придется расстаться. Делать тебе здесь будет нечего…» А потом говорит мне: «Впрочем, пускай пока остается. Сохраните его у себя, а потом приедет полковник Кэмпбелл, и я с ним обо все договорюсь. Он все устроит, он разрешит мои трудности»… По-моему, она до сих пор не знает, от кого же пришел подарок: от полковника или от его дочери.

Теперь Эмма невольно задумалась о фортепиано. Воспоминания обо всех ее прежних фантазиях и несправедливых домыслах были весьма неприятны, и вскоре она решила, что визит ее уже и так затянулся, так что, повторив все свои добрые и искренние пожелания, откланялась.