Книга Эмма. Любовь и дружба. Замок Лесли, страница 124 – Джейн Остин

Эмма поняла, что это косвенный упрек в ее сторону, и рассердилась. Ни безразличие, ни возмущение мистера Найтли невозможно было объяснить каким-то особенным чувством по отношению к Джейн Фэрфакс, потому что та восприняла новость с удивительным воодушевлением. Она оживилась и искренне порадовалась, воскликнув:

— Ах, мисс Вудхаус! Надеюсь, ничто не помешает балу. Это было бы просто ужасно! Признаюсь, я буду ждать его с большим нетерпением.

Стало быть, не из желания угодить Джейн Фэрфакс мистер Найтли предпочел бы общество Уильяма Ларкинса. Нет! Эмма все больше и больше убеждалась, что миссис Уэстон грубо ошиблась. Разумеется, ему были не чужды дружеские чувства и сострадание, но то была никак не любовь.

Но увы! Вскоре Эмме было уже не до споров с мистером Найтли. Два дня они провели в спокойном и радостном ожидании бала, как вдруг все надежды рухнули. От мистера Черчилля пришло письмо, в котором он просил племянника срочно возвращаться в Анском. Миссис Черчилль нездоровится: она так больна, что Фрэнку нужно выезжать немедленно. По словам ее мужа, ей было очень худо уже два дня назад, когда она писала племяннику, но из присущего ей нежелания доставлять неудобства и постоянной привычки не думать о себе миссис Черчилль о болезни не упомянула. Теперь же она не на шутку расхворалась и вынуждена просить Фрэнка вернуться в Анском незамедлительно.

Содержание письма было тут же передано Эмме в записке от миссис Уэстон. Отъезд Фрэнка Черчилля был неизбежен. Ему нужно было двинуться в путь в ближайшее время, хотя за тетушкино здоровье он и не сильно волновался. Он знал, как устроены ее болезни: они всегда случались только тогда, когда ей это было удобно.

Миссис Уэстон добавила, что «после завтрака он поспешит в Хайбери, чтобы успеть проститься с несколькими неравнодушными к нему друзьями, и скоро его можно ожидать и в Хартфилде».

Злосчастную записку принесли во время завтрака. Прочитав ее, Эмма не могла уже ни есть, ни пить, ей оставалось только сетовать и сокрушаться. Никакого теперь бала не состоится, молодой человек уедет, а что он, должно быть, сейчас чувствует! Ну что за напасть! А такой мог быть чудесный вечер! И все были бы так довольны! А более всего – она и ее кавалер! Эмме только и оставалось, что причитать: «А я говорила!»

Ее отец воспринял новость совсем иначе. Его прежде всего заботило здоровье миссис Черчилль, он хотел знать, как ее лечат, а что до бала – то это, конечно, ужасно, что милой Эмме пришлось столкнуться с таким разочарованием, но дома им все же лучше.

Гость появился не скоро: Эмма была готова встречать его задолго до его прихода. Но если эта неспешность и выставляла его в невыгодном свете, то скорбный вид и полное отсутствие духа несколько ее искупали. Необходимость уехать так потрясла молодого человека, что он даже не мог ничего сказать. Им полностью овладело уныние. Первые несколько минут он сидел, полностью погруженный в раздумья, и, очнувшись, произнес лишь:

— Из всех зол прощание – худшее.

— Но вы же еще приедете, – отозвалась Эмма. – Это ведь не последний ваш визит в Рэндаллс.

— Ах, но когда это еще будет! – воскликнул он, покачивая головой. – Я приложу все свои силы! Буду рваться сюда всей душой, всеми своими помыслами! И если весной дядя с тетей поедут в город… Вот только боюсь… Прошлой весной они не ездили… Боюсь, этот обычай больше не возвратится.