Книга Красные нити, страница 104 – Александр Скок

К уголовной и административной ответственности не привлекалась.

Примечание: склонна к истерикам.

Из личной карточки Кляйндт Кристины Александровны, собранной службой безопасности «Полярной звезды».

— Вы меня в чем-то подозреваете? — спросила Кристина, усаживаясь на место Гречкина.

— Нет. Просто вас пригласили на беседу в рамках внутреннего расследования инцидента. Считайте это формальностью, — ответил Денисов. — Нужно ответить на несколько вопросов. Мы вас долго не задержим. Вы готовы?

— Да. Только можно сначала воды?

Я поднялся со стула, набрал из кулера воды в пластиковый стаканчик и подставил его перед девушкой на стол. Вернувшись на свое место, заметил, что ее руки дрожали, когда она подносила стакан к губам. Волнуется? Возможно. На ней были очки в черной оправе, красная помада на губах, глаза накрашены сильнее, чем стоило. Несмотря на то, что белая блузка застегнута на последнюю пуговицу, юбка была короткая.

— Что вы можете сказать о Смогржевском? Как охарактеризуете?

— Я с ним мало общалась. У нас были разные сферы деятельности в компании. Хоть о покойниках плохо нельзя, но мне он показался грубым человеком. Его жене я бы не позавидовала.

— В чем это выражалось?

— В общении. Ни здравствуйте, ни до свидания. Может просто взять и оскорбить человека, а для него это было как в порядке вещей.

— Вы сказали, что вы мало общались. Разве этого общения было достаточно, чтобы сложить о нем верное впечатление?

— Мне хватило одного раза работы с этим человеком. Я должна была подготовить пресс-релиз по открытию нового производственного здания, пришлось ходить к Смогржевскому и уточнять некоторые детали, так как он как главный инженер отвечал за его строительство. С самого начала наши взаимоотношения не заладились, какая-то личная неприязнь друг к другу. Мне было тяжело с ним работать. Вспоминаю те дни как кошмарный сон.

— Ваш ответ исчерпывающий. Следующий вопрос: где вы находились в момент самоубийства, в районе девяти вечера?

— Я была на рабочем месте. Готовила материалы ко дню алмазодобывающей промышленности. Где-то в пол одиннадцатого ушла домой.

Эфэсбэшник недолго о чем-то думал, потом проговорил:

— Мы оставим вас на пару минут, — и, поднявшись, кивнул мне на выход.

Вышли в коридор. Николай плотно закрыл дверь.

— Что скажешь? — спросил он у меня.

— Ерунда какая-то. Зачем менять показания?

— Не знаю. Есть версии?

— Нет. А у тебя?

Он кивнул. Затем достал из кармана телефон и стал кому-то звонить. Когда ему ответили, он сказал:

— Вадим, проверьте для меня кое-какую информацию. Узнайте у руководителей Гречкина, Кляйндт, Безрукова задерживались ли их подчиненные на работе в день самоубийства. А точнее, имелась ли у них в тот момент срочная работа.

Чижов что-то проговорил, Николай ответил:

— Я помню, что в протоколах допроса отражено, что они отмечали день рождения. Но все равно уточните мой вопрос. Жду.

Денисов завершил вызов и, убрав телефон, проговорил:

— Наши свидетели ведут какую-то странную игру, нет?

— Не совсем понимаю, что происходит. Зачем им менять показания?

— А вот это нам и предстоит выяснить. Пойдем.

Вернулись в кабинет.

— Все в порядке? — спросила Кляйндт.

— В полном, — ответил Денисов, усаживаясь на свое место.

Я встал сбоку от окна. На улице раздался вой сирены — то ли скорой, то ли полиции.