Книга 1977, страница 97 – Александр Скок

— Прости, что в подъезде. Просто родители дома. Будут вопросы. Они у меня такие. С ними трудно все, – пролепетала Аня, оправдываясь.

— Понимаю. Я не в обиде.

Помолчали. Аня жила между взглядом мне в глаза и в окно. Я же смотрел на нее в упор. Медленно растворялся в ней. До чего же она красива!

— Сереж, он тебя ищет.

— Кто?

— Валентин.

— Ну и пусть. Забудь.

— Нет, Сереж! Все серьезно. У него связи. Его отец… он влиятельный. Я боюсь за тебя.

— И что он мне сделает?

В ответ Аня лишь пожала плечами.

— Что-нибудь плохое.

— Разберусь. Не думай об этом. По крайней мере не сейчас. Новый год же.

Хлопнула подъездная дверь. Аня вздрогнула и прошептала со страхом в голосе:

— Ой, кажется, отец!

— Отец?

— Мама его отправила в магазин. Не думала, что он так быстро… Пойдем наверх?

Но мы не успели даже тронуться с места. Отец поднялся на наш этаж быстро, поднимался он через одну ступеньку. В отличной физической форме. Даже не запыхался. Мое кольцо! Одним движением я снял его с пальца и спрятал в карман.

Немая сценка у окна: я смотрел на него, он – на меня, Аня – куда-то в сторону, щеки у нее горели. У него аккуратная стрижка, волосы набок, черные усы, начисто выбрит. Взгляд – добрый, умный, изучающий, внимательный… Лицо самое обычное. Даже не скажешь, что он работает в милиции. На нем простая черная куртка на пуговицах, брюки и неброские туфли, синяя шапка с белой надписью «ДИНАМО». В руке – авоська с продуктами и бутылкой водки.

— С наступающим, молодежь! – сказал отец, улыбнувшись чему-то.

— И вас с наступающим. Счастья и добра в Новом году, – проговорил я первое, что пришло в голову.

— Вы тот самый друг по курсу? Голос просто знакомый.

И память у него отменная. Один раз поговорили, а запомнил.

— Да. Это я звонил, – ответил я.

— Николай, – протянул мне руку. Его взгляд прямой, мне в глаза.

— Сергей.

Рукопожатие. Его рука приятная. Сухая и твердая. Я тоже смотрю на него прямо. Не прячу взгляда, мне скрывать нечего. Ну, кроме того, что я бежал от патруля, начистил морду сыну секретаря горкома и собираюсь скупать золото в промышленных масштабах, вбрасывая в экономику СССР лишние деньги. Конечно, эта сумма мелочь для мощной экономики СССР, но все же факт остается фактом. Можно считать, что веду подрывную экономическую деятельность.

— Пошли в дом. Добро пожаловать к столу.

— Он уже уходит, пап, – сказала Аня едва слышно.

— Да, уже, – подтверждаю.

— На пять минут. Мать как раз стол накрыла. Мы же в четыре собирались садиться? Старый новый год проводить.

Аня кивнула.

Что? В четыре? Зачем тогда она согласилась на это время?

Я колебался с ответом. Аня – тоже. Николай взял все в свои руки.

— Пошли, пошли. Я не кусаюсь.

И потянул меня за локоть за собой. Напоследок я бросил взгляд на Аню, сложил губами: «В четыре?» В ответ она пожала плечами. Взгляд виноватый.

Миг, и я уже в прихожей. Снял пальто, повесил на вешалку. Николай ушел на кухню. Мать гремела тарелками в гостиной. Аня провернула замок.

— Я мог прийти раньше. В четыре за стол? – прошептал я ей.

— Прости. Они решили сесть в четыре после твоего звонка, – шепотом ответила Аня.

Вот дела.

Я снял ботинки, прокручивая в голове, как сложится дальше этот день. Что будет за столом? Допрос? Или непринужденная беседа? Ведь Николай чует, что я никакой не однокурсник. Он чует, что я мог быть парнем Ани. И хочет узнать меня поближе. Прощупать своим внутренним милицейским сканером. Попал так попал. Остается только надеяться, что он не видел на меня ориентировку за то разбитое окно в котельной. А что, если видел? Что, если это ловушка? Что, если за мной приедет патруль? Разувшись, я поправил костюм, и Аня, едва коснувшись пальцами моей руки, повела в гостиную, обращаясь на ходу к матери: