Онлайн книга «Искатель, 2008 № 08»
|
Сергей решил идти прямо, лесом, так быстрее. Деревья проплывали мимо и, казалось, приветствовали его, легко покачивая ветвями, — он вернулся, несмотря ни на что: на боль и страх, на ужас разрушения, что несла война! Какой-то странный сладковатый запах защекотал ноздри, а из лесной чащи стал наползать белесоватый туман. Сергей вдруг подумал, что он идет по крайней мере уже полчаса, а все еще не видны первые дачи поселка и лес стал какой-то странный: исчезло сияние березовых стволов, деревья размытые, настороженные. Туман становился все гуще и гуще, Сергей чувствовал его теплое, влажное прикосновение, как будто цирюльник Ганс прикладывает после бритья к его лицу подогретое душистое полотенце, и дышать опять стало трудно. Неожиданно захотелось спать, и уже идти было невмоготу. Он опустился на поваленное дерево, стараясь сориентироваться в темноте. Луна куда-то пропала, и звезд не было видно. Сероватая клокастая завеса, как дым от костра из потухших прошлогодних листьев, висела неподвижно между будто обугленными деревьями. Ноги и руки плохо слушались, но Сергей все-таки встал и попытался отыскать Полярную звезду — она должна была быть за спиной, но и небо куда-то пропало — одно сероватое дрожание вокруг. Он сделал шаг и налетел на дерево. Тогда, прислонившись к безучастному стволу, солдат решил переждать это серо-белое наваждение; и правда, туман скоро растаял, опять луна выставила свой лик, и Полярная звезда легко нашлась на посветлевшем небе. Слабость прошла сама собой, Сергей оторвался от спасительного ствола и пошел, но пошел почему-то навстречу Полярной звезде. Минут через десять он узнал место: вон раздвоенная береза, а вон развилка дорог, только непонятно — он подходил к дачному поселку с противоположной стороны. Ну да, вон болото. Закукарекал петух, где-то забрехала собака. Теперь он уже шел по дороге, а вот и первые дома. Незнакомый высокий забор все тянулся слева: кажется, какая-то воинская часть. Забор сменила красивая резная ограда; огромный дом с круглой башенкой слева в глубине сада был хорошо виден — наверное, госпиталь. Как-то мгновенно рассвело. А вот и поворот к дядькиному дому, вернее, к садовой задней калитке. Сколько раз они ходили здесь, направляясь в лес; вон там под елками собирали шишки для самовара. Сейчас, сейчас он увидит мать и сестренку! От цветных витражей боковых окон террасы на пол ложились оранжево-коричневые тени. Пахло вскопанной землей и свежезаваренным кофе. Лидия Васильевна любила эти утренние часы, когда домочадцы еще спят, а в саду все благоухает; остро пахнет зеленью и хвоей, а не шашлыками с соседних участков; когда никто не мешает разглядывать малюсенькие росточки, выглядывающие из своих зеленых шкурок, любоваться крапинками росы на нежных лепестках — нарциссы уже полезли вовсю. Сегодня она прошлась по саду и теперь, сидя на террасе, протирала вечернюю посуду и готовила утренний салат по Малахову — утром обязательно свежая зелень, а ей с мужем еще геркулесовые хлопья, залитые кипятком. Англичане не дураки — каждое утро: «Овсянка, сэр!» Кажется, внук уже проснулся и гоняет на своей доске около кинотеатра, она каждый раз боится, что мальчик в конце концов расшибет себе голову, да и внучка Лиза тоже: то на роликах, то на доске, а девочке стукнуло восемнадцать. Хрипловатое покашливание предупредило — сейчас появится муж, и, как всегда, не в духе. |