Книга Искатель, 2008 № 08, страница 64 – Журнал «Искатель», Станислав Родионов, Владимир Анин, и др.

— У них все было добровольно, — вмешался капитан.

Рябинин привык работать в кабинете. И тем более не любил малоосмысленных и случайных действий. Все, что он делал, принимало форму протоколов и ложилось в папку уголовного дела. А тут статуи, Психеи, секс... Видимо, оттого, что взгляд следователя утратил следственную зоркость, он приобрел зоркость бытовую, что ли...

Из-под кипы пледов торчало нечто чистое и белое, как мрамор.

Рябинин толкнул майора и взглядом указал на пледы. Тот изумился вполголоса:

— Ножка... дамская.

— Еще одна Психея, — согласился Рябинин.

Капитан все увидел и услышал, но как опер, то есть человек действия. Надумал проверить качество мрамора. Он нагнулся и возложил свою ручищу на ножку Психеи... Что произошло дальше подлежи? не описанию, а запечатлению какого-нибудь современного электронного прибора...

Все пледы взлетели и опустились на пол. Одна подушка взметнулась и села на очки следователя, как прилипла. Диван скрипнул вроде затормозившего автомобиля. Что-то огромное, нечеткой конфигурации, шальной массой прыгнуло на пол и проскочило в соседнюю комнату, хлопнув дверью. Капитан инстинктивно огладил куртку — местоположение пистолета.

— Что это было? — спросил Рябинин, укрепляя очки на переносице.

— Господа, извините, это Маринка неодетая, из оранжереи парка. Если узнает жена... Вы меня понимаете?

Уже на улице Рябинин спросил капитана:

— Ты ее пощекотал?

Выражение «неадекватное поведение» стало популярным. То есть поведение, несоответствующее обстоятельствам. И Рябинин подумал: значит, есть неадекватное отношение к работе? В его производстве серьезное уголовное дело, а он вчера будто сбежал, ошарашенный девицей, которая взметнулась с ложа. И теперь неясное ощущение чего-то недоделанного тайно мешало видеть ясное утро.

Рябинин позвонил в уголовный розыск:

— Капитан, работу мы не завершили.

— Сергей Георгиевич, Ярило приведен в порядок для экспертизы.

— Игорь, я про тачки. Надо все-таки их осмотреть.

— А тачек, в сущности, и нет. Народ из особняков состоятельный, огурцов не выращивает и тачек не имеет.

— Реставратор Психею на плечах приволок?

— Он брал тачку у охранника Клецкина.

— Охранника чего?

— Парка, мужик серьезный, работящий.

— Где живет этот Клецкин?

— Через дом от реставратора.

Рябинин вспомнил, что он и реставратора не допросил, уж не говоря про девицу с постели. Был полный резон съездить еще раз в парк, да и охранник Клецкин заинтересовал, как источник сведений...

Дом охранника Клецкина поразил уже издалека. Прежде всего не высотой и не осанистым размахом, а крышей. Она горела белым каленым светом, наверняка запуская в космос ослепительных зайчиков.

— Катаный алюминий, — невразумительно объяснил капитан, подгоняя машину.

То ли за счет формы, но дом походил на загорелый каменный утес с окошками. Прежде чем позвонить в дверь, капитан счел необходимым объяснить:

— Деревянный брус, обшитый импортной плиткой.

Звонить в дверь не потребовалось — она дрессированно отъехала. Они вошли. Посреди передней стоял человек, словно ждал их с утра. Капитан сообщил ему весело:

— Владимир Афанасьевич, мы в гости.

— А санкция прокурора? Проходите, — улыбнулся тот.

Пройти было непросто по той причине, что хотелось постоять и оглядеться. Загородный дом, городская квартира или нечто музейноподобное? Под ногами паркет, на который ступать ботинками не хотелось.