Книга Искатель, 2008 № 08, страница 39 – Журнал «Искатель», Станислав Родионов, Владимир Анин, и др.

Я сделал еще глоток.

Бык гудел из глубины машины:

— А как мы тебя девжим-то, вадной? Я вас с девкой тойко минуто-тсек на пятнадт-сать и те'яв — когда вы тсевес-з заднее окос-ско ввануви. Да, вадной, того ш-жму'ика ты с-задевав? Квассит-сески, пос-здвав'яю...

— Вставишь ты себе зубы когда-нибудь, бычина?! — ругнулся я рассеянно, думая о другом. — Половины понять невозможно.

Бык наконец вылез, подал мне сумку-портфель, в каких носят ноутбуки. Я не стал открывать, смотреть. Набор. Этим все сказано.

— Почему раньше не проявился?

— Зат-сем? Тыс девкой койку вомаес-сь, а мне — светь-тску дейфать?

— А когда меня прессовать начали?

— Не зап'ессовави ф-фе до смейти, вадной. Ну, а потом...

— Потом суп с котом, — сказал я. Поднялся, взял его за отвороты куртки: — Где «маяки» на мне? Колись, бычара! Я тут предмет одежды в одном социальном учреждении оставил — вдруг бы на нем? Как бы ты меня держал?

— В кабвуках, — сообщил он нехотя, высвобождаясь, — так с-сто эти ковеса особенно бевеги, босиком по вуф-фам не бегай, пвостудис-ся. Как тебя вообс-се в ментовку уговаздиво?

У меня имелось несколько вариантов ответа на этот вопрос, но ни одним из них я с Быком делиться не стал.

Можно заметить, мы вообще не коснулись некоторых смутных позиций. Как-то. Он не упомянул о своих действиях по поводу неизвестного звонка мне по их совершенно секретному номеру, а я, в свою очередь, не поставил его в известность о кусочке картона с шестью словами, после чего я столь настойчиво тащу с собой девушку Оксану. Бык ни меня не спросил, ни сам не сказал, что это могла быть за команда во главе с седовласым, а я ни словом не обмолвился о собственных подозрениях по поводу угона моей тачки и неадекватных действий доблестной милиции в моем персональном случае. Ну, и так далее.

— Тсевес-з скойко пванивуес-сь выйти на гвуз, вадной?

— Скоро, сегодня к вечеру во всяком случае. Так что...

— Мы видом.

На свет бы вам не родиться, а не то чтобы были вы рядом, подумал я. Подобрал с сиденья фляжку, в которой странным образом плескалось уже около половины, заглотил — основательно.

— Не окосей тойко, есви ма'ш'ут к финифу.

— Теперь мне это не грозит, — поведал я ему.

Девушка Оксана подняла бледное личико на звук отъехавшего джипа. Я стоял над ней. Сумку с ингредиентами держал в левой руке, набор повесил на плечо. Правую руку я протягивал ей:

— Идти можешь?

— Отпусти меня, — попросила она жалобно. — Отпусти, а? Мне ничего не надо, никаких денег. Забери.

Из окоченевших пальцев выпала в грязь комканая-перекомкан-ная бумажка. На горле девушки Оксаны краснела тонкая полоса.

Я подобрал бумажку, сунул ей в какой-то там карман. Надел свою куртку.

— Деньгами бросаться нельзя. Как хлебом. Грех. Все-таки восемнадцать тыщ по сегодняшнему курсу. Тут, у вас, — сумма. Пойдем? Нам уже недалеко. Хлебнешь? У меня теперь всякое есть, не то что... ингредиенты — ты спрашивала, помнишь? — Я звякнул сумкой. Почему-то всплыл звучок из наушничка Быка. — Пошли. В темпе вальса.

Девушка Оксана кое-как натянула капюшон. Споткнулась.

— Держись за меня.

— Пе... петь научишь, дядечка?

— Злопамятная какая.

— Чего ты у этого... своего... закурить не попросил? Курить хочу.

— Господи, кто о чем.

Мы нашли более-менее пологий спуск к дороге. Ноги тонули в мокром песке выше щиколоток. И верно, ботинки бы не потерять, мелькнула и пропала мысль.