Книга Искатель, 2008 № 09, страница 81 – Журнал «Искатель», Анатолий Радов, Дмитрий Щеглов

— Под что?

— Под платный туалет.

Федор легче смотрел на жизнь.

— Ну, тогда вам сам бог велел соглашаться. Я завтра приду. Как вас найти? Где живете? Визитка есть? У меня рука везучая. Не переживайте. Эта мадам Аглаида Зауральская еще будет вам чай с поклоном подносить. Увидите.

— Лучше бы что покрепче поднесла!

Никита-охранник встречал Аглаиду на выходе из Выставочного дома. Хозяйка приказала отвезти ее с гостями домой. Никита подогнал машину к парадным ступеням. Сели. Федор рядом с водителем, дамы сзади. В такой дорогой машине, как этот «Майбах», Федору еще не приходилось ездить. Когда машина тронулась, первой начала разговор Аглаида:

— Не переоценила ли я этого художника, как ты думаешь, Федор?

Он усмехнулся:

— Пятьдесят картин за миллион? Даже не думайте. Представьте, что один из ваших портретов попадет в Третьяковскую галерею. Триста лет пройдет, экскурсовод будет водить народ и рассказывать: «А это портрет художника Трески, знаменитая Аглая Зауральская. Единственная женщина, догадавшаяся запечатлеть себя на пятидесяти полотнах одного и того же художника. Никто из современников не предполагал такого ошеломляющего успеха. Как сказал великий философ девятнадцатого века Георг Вильгельм Фридрих Гегель, эта идея бесконечно законченного в себе бытия или абсолютного духа, то есть духа «в себе и для себя», открылась ей во время посещения выставки в Выставочном доме. Озарение свыше, первобытный эрос перерос себя и выкристаллизовался в гарантированное удовольствие личностного восприятия в форме иконического полотна, близкого себе по образу и подобию». И тут кто-нибудь из экскурсантов спросит: а где остальные полотна? И получит ответ: в лучших коллекциях мира.

— Ой, как вы красиво выражаете свои мысли! — воскликнула Аглаида, — почти как эксперт или критик, ничего не поймешь, но так умно и здорово. Я от вас без ума. А вы что скажете, Эдит?

— По поводу художника или Федора? — с легкой, едва уловимой иронией спросила Эдит.

— По поводу художника. Мне кажется, он неплохо рисует, себя, я думаю, можно будет узнать, но вот фамилия — Треска.

— Вас она смущает? Чем?

— А вдруг кто подумает, что это название картины?

Услышав ответ Аглаиды, Федор неожиданно закашлялся и низко опустил голову. Подъехали к элитному кирпичному дому в центре Москвы. Никита приспустил боковое стекло и кивнул охраннику в будке. Шлагбаум поднялся. Федор фиксировал все рубежи защиты дома. Остановка у подъезда. Никита выходит и открывает двери автомобиля.

— На сегодня ты можешь быть свободен! — говорит Аглаида Никите. — Завтра как обычно. С утра в бассейн.

Федор обратил внимание, что охранник Никита погнал автомобиль к воротам в подземный гараж.

Вошли в подъезд. И тут Федора ждал сюрприз. Два дюжих охранника с немигающими взглядами, сидевшие за пуленепробиваемым стеклом, жестко сказали гостям:

— Дамы и господа. Вы у нас первый раз, приготовьте паспорта.

Федор даже вздрогнул.

— А отпечатки пальцев снимать не будете? — спросила Эдит.

Федор долго ковырялся, прежде чем расстался с документом, который всучил ему Купец. Охранник посмотрел на Федора, сличил его с фотографией и передал паспорт напарнику. Тот быстро сделал с него ксерокопию. Федор скрипнул зубами. Он засветился здесь как Иванов Федор Сергеевич. Сволочь Купец. Сделал подарочек, называется. Федор вспомнил, что участковый видел его оригинальный паспорт. Там он был собою — Боровиковым Федором Евсеевичем. Вот незадача. Подставил старик. Эдит, жена участкового, может случайно здесь узнать одну фамилию, а дома от мужа другую.