Книга Искатель, 2008 № 11, страница 63 – Журнал «Искатель», Андрей Гальцев, Максим Чупров, и др.

— Гробы до чего же хорошие, прямо загляденье, ну чистый Страдивари и Гварнери, — обернулся к случайному спутнику один из провожающих, сотрудник фирмы «Лесной родничок». Он защитил свою голову от неба черной шляпой.

— Да уж, только вся эта красота в землю уйдет, пропадет красота, — в тон ему заметил собеседник в кепке, с козырька которой в одном месте капала вода.

Оба помолчали, затем первый из двоих вновь завел разговор, ибо от нечего делать цеплялся умом за любые предметы.

— Вот она где по-настоящему единая Россия! — вздохнул он, озираясь над могилами.

— Да уж, — вяло поддержал тему второй, не зная, к какой партии принадлежит собеседник.

Тела обоих убитых выдали для похорон по распоряжению Олега Замкова; по этому случаю он принял много слов благодарности от здесь присутствующих. Некоторых он знал, о некоторых кое-что разведал, тихо шныряя в толпе.

Видевший столько смертей, вряд ли Замков сейчас горевал. Он был здесь, потому что хотел понять людей, которых с ходом накопления опыта понимал все меньше. В каждом человеке еще сидел и питался его чувствами кто-то, мистический выкормыш, незримый демон-гипнотизер, который исподтишка подводит человека к ненужному поступку, к участию в азартном деле, к соревнованию, в конце которого крах. (Так деньги управляют богачом, а вовсе не он ими.) Демоны заинтересованы в страстности человека, поэтому они так противятся разуму. Демоны противятся духовному свету, потому что хотят пребывать в потемках непросвещенного сознания, откуда посредством влечений и фантазий руководят человеком. Олег Замков видел большие медленные спины и с жутью догадывался, что это дома, в которых проживают вредные эгоглисты (побуждения эгоизма). А значит, у людей будет много слез, и у сыщика будет много работы.

Человек безоружен, потому что к душе своей небрежен. Демон толкнет его залезть в чужой карман, и человек слушается, не замечая того, что, приобретая снаружи, теряет внутри. Но внутреннее почему-то не ценится, хотя это есть единственная реальность. (Быть может, не ценится потому, что этой внутренней реальностью перед другими не похвалишься.) Олегу, напротив, уют в своей душе был дороже любой окружающей обстановки, и поэтому он не понимал преступников или они виделись ему хитрыми насекомыми, у которых души просто нет.

За ним уныло брели Александр Санников с невестой Ниной, оба молчали.

Кто-то сзади обсуждал вопрос посмертного примирения членов семьи.

— Вот снова вместе будут лежать.

«А оно им надо?» — невольно подумал Замков.

Каркали вороны. По дорожке между могилами ветер гнал синеватую сторублевую бумажку, выпавшую из чьего-то кармана. Ее тоже проводили взорами. И тут слух Замкова обострился: один из новых владельцев «Лесного родничка» в шутку предложил повысить спрос на воду уничтожением родников рядом с московскими жилыми массивами.

— Ты предлагаешь залить их бетоном из мобильной мешалки? — полушутя поинтересовался невидимый участник беседы.

Здесь Олег стал отставать, чтобы оказаться ближе к идущим в хвосте процессии: стряхнул зонтик, утерся платком, куда-то посмотрел, кому-то беззначно кивнул и пристроился в двух шагах перед новыми зреющими преступниками.

— Нет, я предлагаю взорвать их небольшими зарядами, — вполне серьезно сказал тот, над которым молодой спортивного вида помощник держал большой зонт.