Книга Вниз головой, страница 96 – Клэр Кершоу

Мы лежим, сплетясь всеми частями тела, наверное, не меньше часа. Оба молчим, боясь спугнуть волшебство, только чертим кончиками пальцев ленивые узоры друг по другу. Наконец приходит осознание, что пора возвращаться. Я так и не набралась смелости признаться: не хочу испортить наши чудесные мгновения под безоблачным австралийским небом. Мы смываем песок в океане и отправляемся искать остальных. Боясь выдать себя, я избегаю взгляда Пиппы, но губы сами растягиваются в улыбку. Когда мы подходим к группе, Хью непринужденно проводит рукой по моим ягодицам, и я, не глядя, понимаю, что он тоже с трудом скрывает улыбку.

Мы проходим по шаткому причалу. После полудня океан разбушевался, яхта качается на волнах. Мы отвыкли от качки и с трудом удерживаем равновесие.

Когда Хью садится на скамью в капитанской рубке, я замечаю, что он побледнел. Не успевают все усесться, как он вскакивает и направляется на нос. Мигель смотрит на меня с выражением отвращения и тайного превосходства. Этого я и боялась. Хью укачало, и Мигель удивляется, что я нашла в этом слабаке. Он слегка приподнимает брови и ныряет в отсек, видимо, подальше от Хью.

Минут через десять я наливаю стакан воды и осторожно подхожу к Хью, который схватился за релинг.

— Чем тебе помочь? – мягко спрашиваю я.

Он поворачивается, бледный, как смерть. Его глаза опять стали светло-голубыми.

— Что-то я совсем расклеился, – говорит он.

— Воды? – предлагаю я, не зная, как ему помочь.

Хью качает головой: «Нет».

Я поглаживаю его по теплой спине. Прикосновение к нему успокаивает. Рядом с ним я снова могу дышать.

— Все будет хорошо, – шепчу я.

Я помогаю ему подготовиться ко сну, приношу воду и кусок хлеба на случай, если он проголодается. Окунаю мочалку в прохладную воду и кладу на лоб. Он распахивает глаза, улыбается через силу и хрипит:

— Милли.

— Что?

Лодка кренится, и я хватаюсь за каркас койки.

— Прости, что мы не можем провести эту ночь вместе.

Он хмыкает, не в силах смириться с ситуацией, роняет голову на подушку и тяжело вздыхает, словно этот короткий разговор отнял у него последние силы.

— У нас все впереди, скоро будем на суше, – с улыбкой отвечаю я.

— Я надеялся, что ты это скажешь, – радуется он.

— Только мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

— Когда угодно.

— И я до сих пор не понимаю, как мы решим проблему Сидней – Коламбус.

Я не удерживаюсь от искушения поднять эту тему. Если мы согласимся, что это тупик, то не придется говорить Хью правду.

— Неважно, мы все равно увидимся в апреле, – прищурившись, говорит он. – Правда?

Хью имеет в виду конференцию, на которой собирается выступить с докладом о вымирании губана-бабочки. Милли убила бы меня, узнав, что я согласилась иметь что-то общее с обсуждением исследования Хью, особенно от ее имени, но это сильнее меня, и я соглашаюсь его увидеть. Двухчасовой перелет или сутки в дороге!

— Если хочешь.

— Договорились, увидимся в Бостоне. Там все и решим.

— Не знаю, как это возможно, – сомневаюсь я.

— Сидней – лучше.

Хью на мгновение закрывает глаза.

— Я чуть с ума не сошел, когда мы весь день избегали друг друга.

— Я тоже.

— Мы что-нибудь придумаем, правда, – сонным голосом произносит он.

— Я не могу бросить своих родных, – шепчу я. – Я им нужна.

Не успевают эти слова сорваться с моих губ, как я начинаю сомневаться, кто на самом деле кому нужен. Я убираю с его лба салфетку, и Хью легонько сжимает мою руку. Я оставляю его в покое и иду наверх, чтобы как-то отвлечься: безуспешно. В конце концов возвращаюсь в каюту. Он наконец уснул.