Книга Черные перья, страница 96 – Ребекка Нетли

Мать уже спала. Айрис положила подарок на одеяло, но Аннабел лежала тихо, будто мертвая, и Айрис, наклонившись, хотела почувствовать тепло ее дыхания. Вдруг она вздрогнула от какого-то неожиданного звука и смахнула подсвечник со столика на кровать.

Поставив его обратно, она проверила, ничего ли не загорелось, и заторопилась обратно. Когда в коридоре послышались легкие шаги горничной, Айрис, не желая, чтобы ее заметили в столь поздний час, спряталась в темной нише и, задув свечу, затаила дыхание. Горничная прошла мимо.

Едва она заснула, как послышались крики. В окне комнаты матери бушевали оранжевые языки пламени. В ночном воздухе пахло горелым деревом. Она побежала к миссис Норт с криком:

— Пожар! В северном крыле пожар! Мама…

Миссис Норт с тревогой во взгляде медленно поднялась со стула. Айрис почувствовала ее волнение и почему-то поняла, что она не только тревожится, но и довольна. Но поскольку такое было невозможно, Айрис отбросила эти мысли.

И не подпускала их до сегодняшнего дня. Долгие годы она считала себя виноватой в смерти матери, полагая, что огонь от свечи все же перекинулся на кровать, а она не заметила. Однако теперь ей овладевают сомнения и недоумение. А если это не ее вина? У кого, как не у миссис Норт, были веские мотивы желать смерти Аннабел?

Айрис возвращается в гостиную и широко раскрытыми глазами в ужасе смотрит на миссис Норт, съежившуюся под ее взглядом.

— Это ты устроила пожар, в котором погибла Аннабел, – говорит Айрис. – Это ты, да?

В зрачках миссис Норт отражаются свечи, и Айрис словно впервые видит ее, не только лицо, порожденное ее любовью, но и то, что скрыто за ним: эгоистичное, заблудшее сердце.

— Она тебя не заслуживала. – В голосе миссис Норт звучит беспощадность.

— Настолько, что единственным средством стало убийство?

— Каждый день жизни этой женщины наносил тебе новые раны. Она не заслуживала права на жизнь, ни часа.

— И ты ее убила.

— Не смотри на меня так. Она болела и сильно страдала. И была напичкана лекарствами, уже ничего не чувствовала. По правде сказать, я совершила скорее акт милосердия.

— Милосердия? Если бы она хотела умереть, то легко устроила бы все сама. Ее комната превратилась в мечту фармацевтов.

— Я сделала это, спасая тебя.

— Спасая меня? Ты не спасла меня. Чувство вины после ее смерти разрушило меня.

— Зачем себя винить? Тебя даже не было там в ту ночь.

Но Айрис ничего ей не скажет.

— Ты, конечно же, сделала это не ради меня, а рассчитывая таким образом надеть обручальное кольцо.

Миссис Норт возмущенно фыркает. Айрис явно попала в точку.

— Теперь я уверена, ты злодействовала, спасая себя, а не меня. Гардбридж стал твоим домом, и ты часто говорила мне, как страшно тебе было бы его потерять. Но ты не просто живешь здесь, ты уверена, что Гардбридж тебе должен. Если бы я уехала, тебе нечего было бы здесь делать. Пришлось бы выметаться.

— Ты моя дочь.

Айрис качает головой.

— Ты заманила меня в ловушку. Сколько лет ты мне лгала? А действительно ли духи сказали, что мне нельзя покидать Гардбридж, или это была ты? Если бы я вышла замуж, что сталось бы с тобой? Значит, именно ты делала записи в тетради, обрекая меня на годы заточения в этих стенах. Ты?

Миссис Норт плачет.

— О Боже, какая жестокость судьбы – иметь двух матерей и для обеих ничего не значить. Я не желаю больше тебя видеть.