Книга Черные перья, страница 92 – Ребекка Нетли

— Довольно, – говорит миссис Норт. – Прошу, не надо больше. Духи говорят тебе правду. Неправда только в записи про мистера Стоунхауса, про угрозу, которую он представляет. Да, это я. И теперь я понимаю, как жестоко ошибалась.

Айрис замирает.

— Вот тебе раз. Она вырвана. Та страница об Эви. – Она поднимает глаза. – Это ты?

— Нет, клянусь. – На лице миссис Норт искреннее недоумение.

— Неважно. Я хорошо ее помню. – Айрис продолжает листать тетрадь. – А вот это мне непонятно. Написано, несомненно, твоей рукой, но это не ложь. – Она хмурится. – Ты пишешь, у Эви есть любовник – так мы, собственно, и узнали. Я, конечно, поверила, и, когда потребовала от Эви ответа, она и не отрицала. Это правда. Но как ты узнала? Эви уж точно с тобой не откровенничала.

— Мы как-то ездили в город, а на обратном пути она задремала. Ее сумочка лежала открытой на соседнем сиденье, и я увидела в ней по меньшей мере три письма, которых не было раньше. Да, мне не следовало их читать, но в них явно содержалось какая-то тайна, иначе почему бы ей не дать гардбриджский адрес? – Миссис Норт смотрит на Айрис, будто ожидая похвалы своей догадливости. – Первым делом я, как всегда, подумала о тебе. А вдруг речь шла о твоем изгнании?

— И ты прочла.

— Не стану отрицать и не жалею об этом. – Миссис Норт вспыхивает от праведного негодования. – Да, там не было ничего, что могло меня встревожить. Зато я узнала кое-что другое, крайне важное. Что за женщина на самом деле Эви Стоунхаус, как она всем нам лгала. Просто смешно: и она хотела прогнать тебя из Гардбриджа.

Айрис больно от воспоминаний. Во время того памятного разговора Эви не только раскрыла свою тайну, но и испытала облегчение, поделившись ею. «Что мне делать? – рыдала она. – Скажи, что мне делать?» Теперь слезы сожаления душат Айрис.

— Ты использовала меня. Почему ты не рассказала Эдварду или мне? Зачем подстроила все так, что я оказалась виновата?

— Я всего лишь няня, Айрис, прислуга. Кто бы мне поверил, если бы Эви принялась все отрицать? А уличив меня в том, что я шарю по чужим сумочкам, мистер Стоунхаус вряд ли погладил бы меня по головке, так ведь? Он бы просто-напросто выгнал меня. Но твой брат прислушивается к тебе. Эви Стоунхаус была скверной женщиной. Ее ложь отравила их брак и отразилась на бедном Джейкобе. – Миссис Норт прищуривается. – Но я и тогда не вмешалась бы, если бы не узнала, что она собирается выселить тебя из Гардбриджа. Я понимаю, что поступила дурно, и, разумеется, не желала ей смерти, но неужели ты думаешь, я решилась бы на это, если бы твоей жизни здесь ничто не угрожало? – Любовь смягчает ее черты, и миссис Норт протягивает руку, пытаясь дотронуться до Айрис. – Все было для тебя, всегда, всегда, только для тебя, дорогая.

Айрис с отвращением отшатывается.

— Ты виновата в ее смерти. В том, что она дошла до края и покончила с собой. Это предательство, чудовищное предательство.

— Если бы я знала, что она… – Миссис Норт осекается. – Я думала, она опять убежит, и хорошо бы. Мне было жаль бедную Эви. Ведь это я помогла ей бежать. Дала денег, наняла экипаж. Я не желала ей зла, хотя она намеревалась причинить зло тебе. Знаешь, нам всем стало бы лучше, если бы она ушла к своему любовнику. Мистер Стоунхаус перестал бы страдать из-за ее измены, а ты благополучно осталась бы в Гардбридже. Ах, и зачем только духи открыли тебе, куда она уехала!