Книга Черные перья, страница 79 – Ребекка Нетли

— Но на болотах опасно. С дороги нельзя сворачивать.

— А что вы станете делать, если он будет возвращаться по той же дороге?

Об этом я не подумала.

— Крюк небольшой, тропинка надежная. Она проведет вас по болотам, много времени не потребуется.

Мое негодование сменяется недоумением. Айрис обманывала меня во всем. Она не могла не знать, как погибли Эви и Джейкоб, не могла не понимать, какая мне грозит опасность. И тем не менее написала брату. Я ей безразлична.

— Айрис говорила, что написала вам письмо.

— Она не может сказать ничего, что я хотела бы услышать.

— Мне кажется, это важно. Подождите.

Миссис Норт встает и идет к себе. Я раздумываю, что такого могла написать Айрис, и скоро любопытство гонит меня к ней в комнату. Я осматриваю стол, комод, тумбочку, открываю ящики, но, похоже, миссис Норт ошиблась. Я подхожу к кровати и громко зову ее:

— Айрис.

Она шевелится, но не просыпается. Со стоном хмурится, извивается под одеялом, будто от боли, лицо смертельно бледное. Я с отвращением смотрю на нее.

Сзади подходит миссис Норт и кладет мне что-то в руку. Кожаный кошелек.

— Вот, возьмите. На неделю должно хватить.

Мне едва хватает сил выразить благодарность.

— Но никакого письма нет.

Миссис Норт тоже осматривает комнату, потом пожимает плечами.

— Может быть, передумала. Значит, это было неважно. Бесполезно будить ее, миссис Стоунхаус. Ничего не получится, когда она в таком состоянии.

Заметив боковым зрением возле Айрис открытую тетрадь, я отвожу взгляд от ее лица. Я не хочу больше никаких ужасов, но глаза уже выхватили последние строки, которые впиваются в мозг. «Эдвард уже едет. Беги, Энни, беги».

Меня не нужно подгонять. Я бегу.

Часы бьют пять. Я лихорадочно обдумываю детали. Но сначала нужно заставить себя успокоиться. Джон. Он должен быть моей первой мыслью. Я доберусь до фермы, потом за деньги доеду до миссис Брич. Возможно, у нее есть друзья или знакомые, которые могли бы приютить меня на время, пока я не пойму, как быть дальше.

Собирая вещи, я думаю об Эви. Как прискорбно сложилась ее жизнь, ведь она, как и я, пыталась бежать. И ей удалось, однако Эдвард ее нашел. Я цепенею. Нашел, поскольку духи выдали Айрис ее укрытие. Это не должно повториться. И вдруг я чувствую, что Гардбридж, словно забыв обо всем остальном, сосредоточился на мне. Вспоминаю стеклянный шар, его страшную силу. «Дурное место».

Решение созревает мгновенно. Не дав себе усомниться в нем, я беру из шкатулки ножницы, бегу вниз по лестнице, через холл в ту часть дома, где находится голубая комната. Однако даже в спешке замечаю перемены. Гардбридж словно бы гудит, в воздухе непонятная энергия, буквально потрескивающая у меня на коже. На улице настоящий ураган, и в коридоре ледяной сквозняк, как будто все двери и окна распахнуты настежь. Каким-то жутким чутьем я понимаю, что Гардбридж в курсе моих намерений и выталкивает меня. Шуршат по каменным плиткам скопившиеся за долгие годы запустения листья, коридор наполнен их шелестом. Я иду дальше, а дом собирает силы, чтобы выгнать меня: ветер воет зверем, град обрушивается на окна и крыши, пыль бешено мечется в воздухе.

Возле голубой комнаты мне приходится навалиться на дверь всем телом, но внутри тишина падает гильотиной, и Гардбридж замирает. Глубоко вздохнув, я иду к шару. Дом будто ждет моего следующего шага. Я дохожу до тумбы, и тут в завывание урагана вторгаются другие звуки, сперва негромкие – хор чарующих голосов. Голосов мертвых. Вся эта мерзость произошла оттого, что я дотронулась до шара, правда вышла из-под спуда, и душу Джейкоба выдавило из потустороннего мира, где она, несомненно, покоилась в мире.