Книга Черные перья, страница 71 – Ребекка Нетли

Я не могу выполнить ее просьбу. Однако тогда она наверняка выдаст мою тайну мужу. Он меня прогонит? Я вспоминаю Эви, ее отчаянный побег и вынужденное возвращение. Думал ли Эдвард только о Джейкобе? Если бы Эви бежала одна, стал бы он искать ее? И вдруг меня пронзает мысль, что я могу потерять Джона.

Не находя себе места от смятения и страха, я вдруг чувствую нечто совершенно иное – любовь. Любовь к Джону, которая так долго таилась под спудом. Я замираю, закрываю глаза, и она накатывает волной, которая вынесет меня на берег после долгих морских скитаний. Любовь. О, Джон.

На обратном пути ветер доносит до меня с пустоши запах дрока и голоса собирающихся на покой зябликов и свиристелей. Подходя к Гардбриджу, я решаю выполнить требование Айрис. Бывает кое-что и похуже. Теперь я знаю.

Дома я прошу Агнес принести Джона и жду, пока она уйдет, поскольку понимаю, что не смогу скрыть счастья, прижимая его к груди, как и слез из-за каждого упущенного мгновения. Я не могу надивиться чуду, и ужас на время отступает.

Мы прощаемся с Флорой на ночь. Дрожащими руками я ставлю на кровать шкатулку Айрис. Свеча темнее тех, что используются в доме, жирная, пожелтевшая от грязного налета, с черным фитилем.

Чиркнув спичкой, я, глядя на капающее сало, нагреваю низ и закрепляю свечу в подсвечнике. Она в самом деле горит ярче, чем другие свечи, или я все придумываю?

Блестящую поверхность пера покрывает пыль, оно вызывает у меня неприязнь. Я кладу его под дверь и, замерев, прислушиваюсь к дому, вдыхаю ночные запахи. Меня начинает колотить.

Затем я иду к кровати и капаю в стакан снотворную настойку. Хотя бы укроюсь в забвении. Горящая свеча издает резкий, как будто знакомый запах, но я не могу определить, что это за цветок или травка. Решив не мучиться пустым вопросом, я ложусь под одеяло и смотрю на тени, играющие на потолке. Сознание начинает расплываться. Я закрываю глаза. Что будет, то будет.

* * *

Мне снится сон. Я иду по коридору к круглому окну. Я не одна. Время от времени я опускаю взгляд на свою руку, сцепленную с другой.

— Мама, – говорит он. – Мама.

И слово раскачивается маятником, туда-сюда, как в песне. В коридоре раздается звон стеклянных чаш Айрис, и я говорю ему:

— Ты проделал долгий путь.

— Если измерять расстояние сердцем, то оно небольшое.

Я задумываюсь.

— Тебе надо обратно.

— Но как я могу оставить тебя?

Ответа у меня нет. Я поднимаю голову и показываю наверх. Над нами не потолок, а небесный свод, и со звезд, подобно снегопаду, выстилая землю ковром, плавно опускаются перья.

* * *

Я просыпаюсь. В воздухе терпкий запах свечи. Что-то разбудило меня, что-то конкретное. Свеча горит ярче прежнего, огонь шипит и плюется. В голове все путается, перед глазами плывет. Я смотрю на дверь – закрыта. Но в комнате неестественно холодно и как-то странно давит воздух. Полная тишина. Я не одна. Он здесь. Мне остается только смотреть, а он будет стоять и таращиться на меня слепыми, мертвыми глазами.

Пламя разгорается, теперь мне видно все. Я открываю рот в беззвучном крике. Вон он стоит, в углу. Это не галлюцинация. Очертания фигуры смазаны, лицо нечеткое, но он здесь. Я не могу пошевелиться и чего-то жду: что раздастся мой голос или он, этот умерший ребенок, подойдет и дотронется до меня. Я ощущаю его ответный взгляд. Но прежде чем мне издать какой-то звук, он идет к двери, поворачивает ручку, открывает дверь и кивком зовет меня. И, несмотря ни на что, несмотря на весь ужас, я откидываю одеяло и встаю.