Книга Черные перья, страница 63 – Ребекка Нетли

Когда за ними закрывается дверь, я тоже встаю и принимаюсь ходить по комнате. На одном столе мое внимание привлекает стопка рисунков. Я начинаю их рассматривать, но взгляд притягивает знакомая шкатулка. Я видела ее в мастерской Айрис, в ней хранятся послания, которые она зашивает в чучела. Шкатулка не заперта, крышка открывается. Я с любопытством вынимаю одну бумажку, разворачиваю ее и читаю: «Прости меня». Беру следующую, еще одну, наконец добираюсь до самого дна. На всех бумажках написано одно и то же. Мне вспоминается рассказ миссис Норт, что Айрис ждет лишь свою мать и обращается только к ней. «Прости меня». Но за что? За раздражительность, жестокость или за что-то пострашнее? Одно количество записок может говорить о тяжком грехе, нуждающемся в прощении. Ведь Марша обвиняла Айрис чуть ли не в убийстве. Я холодею.

К возвращению миссис Норт я спокойно сижу в кресле. Она качает головой.

Я хочу еще раз расспросить ее про болтовню Марши, услышать, что все это глупости, но миссис Норт, всецело преданная Айрис, не скажет мне правды. Однако на языке у меня вертятся и другие вопросы, и, несмотря на настоятельные просьбы Эдварда не обсуждать членов его прежней семьи, я спрашиваю:

— Скажите, каким был Джейкоб?

Во взгляде миссис Норт любопытство, как будто она ожидала услышать от меня что угодно, только не это.

— Джейкоб… Как объяснить… – Ее молчание длится так долго, что я уже собираюсь напомнить ей о себе, но тут она продолжает: – Независимый ребенок, сильный духом. Из-за того, что Эви Стоунхаус не одобряла занятия мисс Стоунхаус, мы редко его видели.

— На портретах Эдварда он выглядит недовольным, даже, мне показалось, сердитым.

— Осмелюсь заметить, в таком несчастном браке, как у его родителей, ребенок вполне может быть недоволен жизнью.

— Эдвард рассказал мне, как умерла Эви… и что она сделала с Джейкобом.

Миссис Норт вспыхивает.

— Я уже гадала, когда вы узнали об этом. Такое не может долго оставаться под спудом. Он сказал вам, что нам было запрещено говорить об этом?

— Да.

— В таком случае рада, что мистер Стоунхаус в конце концов раскрыл тайну. Мне было нелегко утаивать столь важные обстоятельства.

— А вы знаете почему?

— Миссис Стоунхаус, нам в самом деле не рекомендуется вести разговоры об Эви. – И вздохнув, миссис Норт нерешительно смотрит в окно. Затем кладет руки на колени, и взгляд ее становится серьезным. – Я расскажу вам то, что, как мне кажется, могу, но пожалуйста, не говорите мистеру Стоунхаусу.

Я успокаиваю ее.

— Отцы мистера и миссис Стоунхаус дружили, и брак детей считался выгодным для обеих сторон, думаю, с самого начала. Семьи жили далеко друг от друга, и мистер Стоунхаус нечасто видел Эви, но тем не менее влюбился и с нетерпением предвкушал свадьбу. Однако что касается Эви, мне кажется, она, хоть и говорила о любви, вышла замуж за мистера Стоунхауса не по своей воле. Я незнакома с ее родителями. Как и ваши, они сюда не приезжали и, смею предположить, были не особенно близки с дочерью.

Мистер Стоунхаус довольно быстро понял, что Эви его не любит. Вы, конечно, можете себе представить, насколько болезненным стал удар. Когда появился Джейкоб – а родился он, как и в вашем случае, очень скоро, – Эви и к нему не проявляла особого участия. Она регулярно ездила в город и, по-моему, только тогда бывала несколько оживлена. Мне кажется, мистер Стоунхаус… словом, он и в то время еще сильно любил ее, но их брак неминуемо подвергся тяжкому испытанию.