Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 100 – Евгения Райнеш

— Странный сайт, — я сел напротив.

Нужно было набрать в пустой чайник воды, вскипятить, заварить еще чая, так как пить хотелось по-прежнему, но сил не хватало. Меня обуяла какая-то странная слабость.

— Он хоть интересный?

— Очень, — кивнула Лиза. — Его ведет явно очень талантливый человек. Он пишет мистические и фантастические истории про нашу Яругу. И такие… необычные, оторваться невозможно. Нечто совершенно инфернальное на наших улицах и рядом с реальными людьми.

— А если с реальными людьми, то про Литвинова там что-то есть? История-то та еще… инфернальная, — спросил я наудачу.

Чем больше я посмертно узнавал о Митриче, тем более фантастической фигурой он становился в моих глазах.

— Мне пока не встречалось, — ответила Лиза. — Тут много историй, может, еще не дошла. Сейчас читаю, как упавший в реку со спасательной вышки комсомолец стал стенью, которая заманивала девушек на место этой заброшенной станции. Они шли на песни, на прекрасный голос — этот комсомолец при жизни пел в хоре, а потом беременели и бросались в речку Яругу.

— Страсти-то какие, — рассеянно сказал я. — А если по поиску Литвинова пробить? Там поисковая строка есть?

Коварный призрак комсомольца меня не очень интересовал, а вот Митрич — наоборот.

— Бесполезно. Тут реальные люди под другими именами скрыты. Можно только по признакам догадаться, если хорошо человека знаешь.

— Набери тогда просто «ветеринар»…

Лиза несколько раз ткнула пальцем в клавиатуру.

— Глухо, — сказала через секунду.

— А тогда набери… лев. Лев, скажем, Гор…

Чем черт не шутит.

— Почему — Гор? — удивилась Лиза. — Тогда уже — Тор.

— Тебе сложно набрать лев Гор?

— Вовсе нет, — Лиза пожала плечами. — Гора нет. А вот про льва тут выскочила почему-то информация о…

Она поднесла телефон ближе к глазам, прочитала с трудом и не с первого раза:

— Он впервые оказался в Яруге двадцать пять лет назад. Скорее всего, случайно. Наверное, путешествует по всему свету, так как невозможно предугадать, когда и где появится. Так же и цели его никогда не ясны, а образ неоднозначен. Он может быть человеком или ягуаром. Оборотень ли? Я до конца так и не понял.

— А при чем тут лев? — спросил я недоуменно. — И кто этот ОН?

— Наверное, дальше что-то будет, — ответила Лиза. — Читать?

— Ну, читай, — махнул рукой я.

Слабость, которая беспокоила меня, вдруг перешла в апатию. Не хотелось не то что спорить, даже шевелиться стало лень. Голос Лизы плыл, убаюкивая, дальним фоном шуму, который бился в моей голове, приливая к вискам.

— В человеческом обличье элегантен и обаятелен до рефлекторного, первобытного магнетизма. Вызывает у тех, кто встречается с ним, ощущения первобытного, глубинного притяжения. Двадцать пять лет назад он свел с ума всех кошек города и довольно значительное число женщин, но приблизил к себе лишь некоторых. Эти события до сих называют «кошачий гон». Скандалы на сексуальной почве вспыхивали то тут, то там в Яруге. Мужья подозревали жен в изменах, ревновали до побоев, а кошки орали ночи напролет дикими голосами под окнами. Ощущение похоти разливалось по улицам города. Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Я видел его всего лишь раз, мельком, но сразу почувствовал его инакость, чуждость нашему миру. Страх обуял меня, первобытный страх перед неведомым. Но все кошки — пантеры, львы, тигры — его обожают, и он особенно опасен в форме зверя. Его шипение может ослепить и оглушить, а вой — приковать к месту почти любого, если он не принадлежит к кошачьей породе, в радиусе слышимости. В любой момент он может призвать домашних кошек, рысей, гепардов, тигров, львов, как обычных, так и оборотней. В каком бы обличье ни находился, всякое кошачье существо сразу узнаёт в нём повелителя. Они являются почти мгновенно и готовы следовать его воле. Предполагаю, что в его «кольце властелина кошек» заключено девять, так называемых, жизней. И вот сейчас он опять… Захар!