Онлайн книга «Мистический капкан на Коша Мару»
|
Тогель оперся подбородком на сложенные руки. — Не знаю, как вам и сказать… — Говорите, как есть. — Нет, не то, чтобы скрываю или не хочу говорить, я и в самом деле не знаю. Просто домыслы… — Вот, меня всякие слухи и домыслы интересуют, — торопливо сказал Клим. Он решил открыться Тогелю. — Там убийство на днях произошло. Погибла молодая девушка. Из вашего же посёлка, между прочим. А годом ранее — ещё одна. Похоже, там орудует какой-то маньяк. И вообще в доме творятся всякие странности. А ещё картины эти… Клим рассказал о Татке, о том, как остановился в доме, о странных ощущениях. Исключив только всякие сны и видения. Ну, и про изменяющиеся в камере рисунки тоже не стал говорить. Ему не хотелось, чтобы и без того напряжённый пожилой человек счёл его сумасшедшим. — Где сейчас Васильевы, я не знаю, — выслушав, покачал головой Тогель. Он не казался удивлённым. — Мы не очень-то дружили, по правде говоря. Я студентом был, а они — семейные люди, с детьми. Совсем разные интересы, встречались иногда на общей кухне, в коридорах сталкивались. Я и ночевать-то не всегда приходил, если вы меня правильно поймёте. У друзей в студенческом общежитии зависал, а на предпоследнем курсе с будущей женой познакомился, практически к ней переехал. Оленька, правда, с родителями жила, но они хорошо ко мне относились… — Вы боялись соседей, так? — Клим наконец-то высказал то, что ощущал с самого начала их беседы. Сейчас он окончательно убедился: Тогель не решается сказать главное. Зачем молодому человеку, имеющему собственный угол, переезжать к будущим тестю и тёще? Немыслимое дело. — Боялся, — вдруг честно признался Лев Дмитриевич. — Мне нелегко об этом говорить, история из тех, что хочется навсегда выбросить из головы. Но Васильев был… Жутким. Вернее, сначала я ничего такого не замечал, видимо, когда только переехал, он притих, приглядываясь к новому соседу. В доме было три квартиры, в одной жила пожилая женщина со взрослым сыном — спившимся алкоголиком, но тихим, в большой — Васильевы, а в самой маленькой — я. Пожилая женщина совсем не выходила из квартиры, её сын просачивался в дом, как тень, по стеночке. Хотя иногда бывал настолько мертвецки пьян, что вырубался прямо на лестнице. Приходилось через него перешагивать. Я даже не знал, как их зовут и вообще — кто они и на каком основании там квартировались. Инна казалась мне доброжелательной, наверное, она была единственной, к кому я был расположен в этом доме, потому что Николай… Лев Дмитриевич замолчал, будто подбирал про себя подходящие слова. — Инна любила чай, — сказал Клим, чтобы заполнить тревожно нависшую паузу. — Наверное, она была уютной… — Нет, нет, — возразил Тогель. — Она чай терпеть не могла. Инна была заядлой кофеманкой. Прекрасно варила кофе по-турецки. Да, очень уютно — в этом вы правы. Дом с утра наполнялся такими запахами… «Наверное, с возрастом привычки изменились», — подумал Клим. Мей говорила о Васильевой, как о большом знатоке сортах чая и церемониях. — Потом, правда, постепенно эти уютные запахи стали уходить из дома, — словно подтвердил его мысли Лев Дмитриевич. — Вернее сказать, я застал расцвет Васильевых в самом начале, когда только въехал. А потом… Всё пошло к чёрту. И, кажется, в прямом смысле этого слова. |