Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 75 – Евгения Райнеш

Клим громко присвистнул от досады, отвалился от экрана. Только сейчас почувствовал: он сидел в таком напряжении, что затекла шея, и пальцы впились в край стола до судорог. Подумал, что нужно отодвинуть мёртвый холодильник от стены, и, возможно… Да нет — скорее всего, там, на задней стенке, картина продолжалась. Это было логично — зигзаги и пятна шли по всем трём сторонам.

Он вскочил, забыл и про затёкшую шею, и про сведённые судорогой пальцы на левой руке. Прихватив камеру, Клим ринулся вниз, а, спустившись, вдруг замер. Показалось или нет, но, перебивая звук его торопливых шагов, из кухни послышался свистящий шорох. Словно огромный полиэтиленовый пакет волокли по полу, такие бывают — почему-то особо жёсткие и неприятно шуршащие, или… Змея. Будто огромная змея — питон или там анаконда (Клим не очень разбирался в видах змей, и, честно сказать, никогда не испытывал потребности узнать о них побольше) — ползла по кухне, от тесноты задевая большим гибким телом стены и предметы на своём пути.

Это было… Скажем так, несколько неуютно. Клим, конечно же, сразу вспомнил фантазии покойной Татки, которые именно в этот момент казались не такими уж фантазиями. В мыслях, заслоняя все предыдущие переживания, возникла картина огромного гада, запутавшегося в не менее огромном полиэтиленовом пакете. Азаров не то, чтобы испугался, а преисполнился возмущения, что кто-то вторгся на его территорию. Он уже считал Кош Мар совершенно своим.

Клим вспомнил, что оставил своё самое надёжное оружие — тяжёлый штатив — на кухне, где сейчас неуклюже разворачивалось какое-то тело. Словно в ответ на его мысли оттуда донёсся громовой стук: очевидно, задетая чем-то или кем-то тренога свалилась на пол.

В руках был только фотоаппарат, и мысль о том, что придётся отбиваться от чудища драгоценной камерой, казалась просто кощунственной. Он набрал побольше воздуха в лёгкие и заорал, что есть силы. Откуда-то в нём возникла уверенность, что всякие дикие твари пугаются шума, хотя возможно это касалось только медведей и совершенно не действовало на ползучих гадов. Но вспоминать было некогда.

И в любом случае, больше ничего не оставалось в его арсенале начинающего воина света, и Азаров влетел в кухню с диким ором, угрожающе взметнув над головой камеру.

Кухня была пуста. В смысле, никакого змея в ней не было. Только валялся на полу упавший штатив и ещё пара перевёрнутых стульев. В открытом окне шуршали, задевая о потрескавшуюся раму, клеёнчатые занавески.

Клим опустил камеру к лицу и машинально сделал несколько снимков. По привычке: если что-то происходит, нужно выхватить камеру и снимать, а потом уже разбираться — что к чему.

Затем он кинулся к открытому окну. В сумерках по земле в сторону забора ползла какая-то нескладная фигура, неестественно подволакивая ногу. Ничего мистического в ней не было, а только — раздражающее присутствие кого-то чужого, незаметно прокравшегося в дом. Разве с хорошими целями прокрадываются в чужую собственность?

Клим выскочил во двор и в два прыжка настиг преступника. Он схватил его за вытянутую ногу, и тот скорчился от боли и огласил окрестности протяжным воплем. От неожиданности Азаров отпустил ползущего, но преступник оставил мысль о побеге. Он теперь валялся на траве, уже горько подвывая и хватаясь ладонью за распухшую лодыжку. Во второй руке преступник сжимал мобильный, зачем-то продолжая снимать свои страдания.