Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 64 – Евгения Райнеш

Эрика покачала головой.

Они легли спать на одном диване, и в этом не было ничего особенного — Эрика и Клим часто ночевали вместе в юности, когда выезжали на съёмки за пределы города, и экономили на номере в гостинице. Вчетвером, если Наташка и Славка могли присоединиться, или вдвоём. Брали номер на одного. Так было даже теплее зимой или промозглой осенью в продуваемых районных гостиницах.

— Давненько мы не засыпали в одной кровати, — сказал Клим. — Посмотрим на мою сегодняшнюю выдержку. В юности мне приходилось трудно ворочаться рядом с тобой всю ночь. Ты хоть представляла тогда, что я — мужчина?

— Ты — гениальный Клим Азаров, — ответила Эрика, прислушиваясь к чему-то в тишине. — Почти бог. И я всегда спала крепко, чувствуя рядом с тобой безопасность. Никогда не замечала твоих метаний. Я вообще хорошо сплю.

— Я не бог, — проворчал Клим, отворачиваясь и кутаясь в одеяло.

Но напряжение не пришлось гасить силой воли. Почему-то стало прохладно рядом с Эрикой, хотя несколько предыдущих ночей мучили раскалённым удушьем, тянули в себя дневную жару. Прохлада не была приятной: она шла от двери, какая-то искусственная, будто на полный холод работал кондиционер. Только там точно не могло быть никакого кондиционера, а если бы даже и скрывался каким-то непостижимым образом, Клим, как только они с Эрикой напились чаю, отключил генератор.

Он уже, наверное, совсем засыпал, когда показалось, что скрипят ступеньки. Дыхание того, кто поднимался по ним, становилось всё тяжелее, он взбирался еле-еле, с огромным усилием.

«Я сплю», — понял Клим, прежде чем совсем выпасть из реальности. Он ощущал, что эти чувства и слуховые галлюцинации как бы и не его вовсе.

«Страхи Эрики передались мне, я вижу с ней теперь один кошмар на двоих. Если станет ещё страшнее, проснусь и её разбужу».

Последнее, что он услышал — стон. Кто-то стоял в дверях и стонал. Классически и беспросветно горько: ' О-о-о-о'. И Клим успел подумать: «Ну, нет, ну…»

* * *

Проснулся он от холода. Посреди июля замёрзнуть под одеялом? Он понял всю странность ситуации, даже ещё толком не осознав реальность.

Ледяное дыхание шло от Эрики. Он осторожно похлопал ладонью то место, где, предположительно, должно было находиться её плечо. И тут же отдёрнул руку. Словно прикоснулся к снежной бабе.

— Эри! — Клим спустил ладонь на пол.

Там, у кровати, остался лежать с вечера налобный фонарик. Видимо с перепуга нашёл сразу, даже наощупь. Включил и, уже не церемонясь, откинул второе одеяло с Эрики.

Она лежала, вытянув руки вдоль тела. Неестественно прямо, застыв в позе солдата на карауле, только горизонтально. А глаза… Глаза Эрики были открыты, ужасно широко открыты, и Клим увидел в них бездонный страх и немой призыв о помощи.

— Эри, — он испугался и растерялся одновременно, так как никогда не бывал в таких ситуациях и не знал, что делать.

В голове у Клима заметались мысли — как застигнутые врасплох тараканы, он не смог выловить ни одну из них, поэтому поддался инстинктам. Дотрагиваться до девушки, казавшейся наощупь куском льда, было жутко, но страх за Эрику оказался сильнее. Совершенно не думая, что делает, он всё-таки схватил её за плечи и принялся трясти, заглядывая в расширенные от непонятного кошмара зрачки. Руки Клима словно держали замороженную деревянную игрушку, тело ходило под его толчками туда-сюда, но в нём самом не происходило ни единого движения. Он тряс и тряс, а потом ударил её ладонью по лицу. Так дают пощёчины истеричкам, чтобы привести их в чувство.