Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 120 – Евгения Райнеш

— Езжай домой. Только не в тот самый Кош Мар. К себе езжай.

— Я так и думал сделать, — проворчал Клим.

Доброжелательный опер пугал его больше, чем надевающий наручники. Хотя Азаров должен был быть ему благодарен. Нет, не за пятьсот рублей на такси. Если бы Матюшин не установил неофициальную слежку за Кош Маром, Эрика бы сейчас точно была мертва. Маньяка не поймали, но спугнули, не дав завершить начатое.

— Эри, — Клим неловко протиснулся в полуоткрытую больничную дверь, придерживая двумя руками одновременно распахивающихся медицинский халат, охапку роз и пакет с апельсинами.

Ему показалось, что принести в больницу немного маленьких солнц будет очень уместно.

— Ну, ты и неуклюжий дурень, — Эрика выглядела бледной и слабой, почти нереальной, и говорила тихо-тихо.

Выбритая голова замотана белым. От этого она казалась совсем крошечной птичкой, сливалась с белизной подушки, оставались только глаза — огромные, невероятные. Даже в таком состоянии это была очень красивая птичка.

Клим проглотил комок, вставший в горле: в шёпоте её трепыхалась улыбка.

Бабочки немедленно закружились в животе у Азарова, и он… заплакал. Вот стоял как самый что ни на есть неуклюжий дурень и даже не мог вытереть заблестевшие глаза, так как руки у него были плотно заняты. Халатом, цветами и апельсинами.

— Зачем? — опять шепнула Эрика и показала глазами на тумбочку.

И она, и незанятая соседняя кровать были уставлены пакетами, упаковками и корзинками с фруктами. Наверное, свободных одноместных палат не оказалось, но выкупили всю двухместную.

— Родители проходили? — догадался Клим.

Ну, и дурак. Конечно, не только приходили, но дежурили тут все двое суток, пока он сидел подозреваемым психом в каталажке.

— И даже клиенты. Но их не пустили. И Наташку со Славкой — тоже.

— И слава богу! — заулыбался Клим.

Только клиентов тут не хватало. Особенно всадника ада и этого, последнего, с сетью домашних отелей. Азаров наконец-то и с удовольствием положил свой неловкий больничный гостинец к остальным пакетам на соседней кровати.

— Тебе больно? — спросил он. — Трудно говорить? Не напрягайся.

Климу одновременно хотелось бесконечно беседовать с Эрикой, всё равно о чём, только бы слышать её голос, и в то же время — сохранить покой. Она покачала головой:

— Просто сильная слабость. Мне ставят много каких-то лекарств. Очевидно, среди них есть обезболивающее.

Голос был тихий, но живой. Клим выдохнул с облечением. Та самая Эри, которая всегда жила, словно за себя и ещё за кого-то. Та самая, которую он всю жизнь безумно любил.

— В полиции сказали, что на тебя кто-то напал сзади.

Она всё ещё слабо улыбнулась.

— Коварно. Я не успела испугаться, когда ты вдруг упал головой на стол, только ринулась к тебе, как — трах, бум, бряк — в голове темно. Очнулась только в больнице. Мама тут была, и папа тут же приехал. Они сказали, что ты жив-здоров, только задержан. Ну и я настояла, чтобы в полицию мои показания передали.

— Ты же еле очнулась…

Сердце сжалось. Она сразу подумала о нём, хотя сама только выкарабкалась из-за грани.

— Да я-то что, — сказала Эрика, но теперь улыбнуться не смогла. — Во мне… как у кошки… семь жизней.

Видимо разговор её окончательно вымотал, но она изо всех сил пыталась подбодрить Клима.