Онлайн книга «Преступные камни»
|
Игорь развесил на веревке в коридоре их пляжные полотенца. Поставил на огонь чайник и полез в холодильник за продуктами. Сегодня была его очередь готовить. У него это неплохо получалось. Правда, не всегда хватало времени. Что-то обязательно отвлекало. Но сегодня, когда на улицу не сунешься, он решил Машу побаловать. Через два часа убрал кухню, накрыл стол и пошел за ней в спальню. Наверняка после душа уснула под шорох дождя. Это ее всегда убаюкивало. Но Маши в спальне не оказалось. И в большой комнате тоже. — Маша, ты где? Игорь обошел по очереди все комнаты и нашел ее на веранде. Ее они с отцом уже пристраивали сами. Огромную, всю из стекла. И Маша теперь сидела в самом центре в плетеном кресле, как в огромном аквариуме. Только вода была не внутри, а снаружи. И намокшие деревья казались гигантскими водорослями. На коленях у Маши стоял ноутбук. Она даже не заметила, как он подошел к ней. Вздрогнула, когда он тронул ее за плечо. — Ты чего здесь затихла? Игорь попытался заглянуть в монитор, но Маша неожиданно закрыла ноутбук. — Я? Просто сижу, читаю, — ее взгляд вильнул в сторону гигантского стекла, в которое молотил дождь. — Интересно. — Понятно, — он не стал допрашивать, это было не в его правилах. — Идем ужинать. Я наготовил всего… За ужином Маша была непривычно молчаливой. Это было совершенно на нее непохоже. Он даже заволновался. — Да здорова я, Игореша! Просто я тут наткнулась в интернете на интересную статью, — она подняла на него таинственно поблескивающие глаза. — Статья написана была давно одним новгородским краеведом — Пушкаревым. Слышал о таком? — Нет. — Почему? — Она терзала зубами кусочек вяленой говядины. — Он много материалов собрал о вашем крае. Временной отрезок гигантский просто. Первые документы датируются тысяча девятьсот семнадцатым. И по сей день все что-то ищет, пишет, изучает. — И чем тебя так заинтересовали его статьи? Он с удовольствием ужинал. Ему нравилось не просто есть, а именно трапезничать. В рабочие будни приходилось хватать еду на лету. Иногда не мог вспомнить вечером, чем обедал. Поэтому такие вот редкие часы неторопливого приема пищи он превращал в церемонию. Важна была последовательность: сначала легкий салат, потом основное блюдо, следом десерт. И уж, конечно, никаких посторонних разговоров. Ему это категорически не нравилось. Поэтому он и не хотел погружаться в разговор о неизвестном ему краеведе. Спросил просто из вежливости. И едва не поперхнулся, когда Маша ответила. — Он очень много писал о вашем поселке. Особенно о твоем прадеде и прапрадеде. Нехорошо писал, Игореша. Если бы они были теперь живы, то запросто могли бы подать на него в суд. За нанесение оскорблений. Он резко двинул тарелку с недоеденным стейком по столу. Тяжело глянул на Машу. — И за что же его следует судить? Твоего Пушкарева? — Ну… Он пишет, что твои предки не вполне законно обогащались. — Грабили? Убивали? — фыркнул он и снова пододвинул к себе тарелку. — Чушь это все, Маша. Оговор. Бабушка мне много рассказывала в моем детстве о том, кем были мой прадед и прапрадед. Прадед родился в тысяча девятьсот пятнадцатом году. Воспитывался в строгости комиссаром… — НКВД? — вставила Маша, продолжая грызть дольку вяленой говядины. — Кажется, да. А что? |