Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 36 – Татьяна Кравченко

Тишина снова повисла над комнатой. Только слабый гул вентиляции нарушал покой.

— Ну что, — сказал Эд, поднимая бокал. — За научный подход.

Остальные нехотя, но поддержали. Столкнувшись с ужасом, они знали: только вместе, только хладнокровно и последовательно, они могут выжить. А возможно, и спасти остатки мира.

В ту ночь никто не пошёл рано спать. Мия дочитывала главу. Оскар и Эд сидели над схемами, рисуя план проникновения в бокс. София перебирала старые папки с описаниями защитного оборудования. А Ливия… Ливия стояла у коридора в боксы с ожившими:

«Я должна всё исправить.»

Сзади послышались шаги.

— Ливия, — тихо произнёс Эд.

Она не обернулась. Он подошёл ближе и мягко коснулся её плеча.

— Завтра продолжишь исследования. Сегодня… — он сделал паузу, глядя на неё с беспокойством. — Давай закончим день, как он начался. Не думая о вирусе. Не думая о них. Хотя бы на несколько часов.

Ливия медленно повернулась. Глаза блестели от слёз, но она кивнула. Эд взял её за руку — тёплую, дрожащую — и повёл по коридору, подальше от лабораторий, от камер, от реальности.

Они вошли в комнату Ливии. Ливия села на кровать, обняв себя за плечи.

— Я… устала, — выдохнула она. — Не физически. Глубже. Как будто всё это… кошмар. Только он не заканчивается. Я боюсь засыпать, потому что знаю — проснусь в этом же аду.

Эд сел рядом и взял её за руку.

— Ты не одна.

— Единственное, что даёт мне силу — это ты, — сказала она, глядя в его глаза. — Если бы кто-то спросил меня… готова ли я снова пройти через весь этот ужас, чтобы встретить тебя… — она замолчала на мгновение. — Я бы сказала «да». И это пугает.

И вдруг она вздрогнула и тихо заплакала. Сначала едва слышно, а потом всё сильнее — как будто прорывался водопад, сдерживаемый слишком долго. Она уткнулась лицом в подушку, плечи её подрагивали, и все страхи, накопленные за эти дни, наконец нашли выход.

— Прости… — выдохнула она сквозь слёзы. — Я просто больше не могу… Я держалась… пыталась быть сильной…

Эд тут же лёг и прижался к ней, обняв сзади, укутывая своим телом, словно защищая от всего мира.

— Тсс… Я с тобой, — шептал он, гладя её по волосам. — Всё хорошо. Плачь, если нужно. Мне не нужно, чтобы ты была сильной. Мне нужна ты. Просто ты. Живая.

Она сжала его руку, словно боялась, что он исчезнет.

— Мне страшно… — призналась она. — Страшно тебя потерять. Страшно проснуться и понять, что это был всего лишь сон. Что тебя больше нет.

— Я здесь. И я не уйду, — сказал Эд твёрдо, целуя её в висок. — Пока мы вместе — у нас есть шанс. Не важно, что там снаружи.

Слёзы постепенно утихли. Ливия глубоко вдохнула и прижалась к нему. Он держал её крепко, и это было единственное, что сейчас имело значение. Они лежали, не говоря ни слова, в полумраке комнаты, среди сломленного мира.

Ливия лежала, прижавшись к Эду. Он просто смотрел на её лицо, гладил пальцем по линии скулы, будто запоминал каждый изгиб, каждую едва заметную тень под ресницами. Она открыла глаза. Их взгляды встретились — и в этот момент не нужно было слов. Всё, что накопилось между ними за месяцы — страх, боль, вина, нежность, — сгустилось в эту паузу между вдохом и выдохом.

Эд наклонился и поцеловал её в висок, медленно, осторожно, будто спрашивал разрешения. Она не отстранилась. Только повернулась к нему ближе, коснулась губами его подбородка, щеки, губ. Поцелуй стал глубже, смелее, но по-прежнему бережным. Пальцы Ливии скользнули по его шее, остановились на груди. Эд ответил движением, прижимая её к себе. Он гладил её руки, плечи, будто боялся потерять тепло, которое чувствовал сейчас. Когда они остались без одежды, между ними не было неловкости — только близость, жажда быть рядом по-настоящему, не мимолётно. Каждое прикосновение несло в себе признание — «я помню», «я рядом», «я хочу, чтобы ты чувствовала себя живой». И она чувствовала. Трепет в животе, лёгкий вздох, когда его ладонь скользнула по её спине. Он касался её так, как будто извинялся перед ней за всё, что произошло. А она принимала это прикосновение как спасение. Когда всё закончилось, они лежали в тишине, дыша в унисон. Ливия прижалась к его груди, слушая, как ровно бьётся его сердце.