Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 22 – Татьяна Кравченко

Марен молчала. Даже Эд, услышав это, обернулся.

— Может, эти тела можно спасти. Мы уже видели, на что способен иммунитет. У Эда. У меня. У той девушки из медперсонала. Что если… эти «подёргивания» — не начало конца, а начало восстановления?

Она подошла к одному из тел. Смотрела, как у мужчины дёргается уголок рта. Пульса нет. Но движение — есть.

— Мы должны оставить хотя бы одно тело. Не замораживать. Отправить в отдельную изолированную камеру. И наблюдать. Если это правда начало… возвращения, мы первые это зафиксируем.

— А если ты ошибаешься? — тихо спросила Марен.

— Тогда он просто не встанет. Мы закроем камеру, и всё. Но если я права — мы спасём тех, кого уже похоронили в сознании.

Пауза. Тишина. Только гул холода. И слабое, еле заметное дёрганье пальца на столе. Марен кивнула.

— Одно тело. Только одно. Полный протокол наблюдения. Без доступа. Видеофиксация. Я сама всё оформлю.

Ливия впервые за много часов почувствовала надежду. Хрупкую. Но живую.

Эд и Роберт погрузили тело мужчины и перевезли его в одну из изолированных камер, в которых ещё недавно держали испытуемых. Тело было переложено на специальную металлическую платформу, покрытое стерильной простынёй. Вокруг — оборудование для мониторинга: камеры, датчики, электродные панели, подключённые к компьютерам. Всё было настроено для самого тщательного наблюдения.

Ливия и Марен, сидели у экрана, фиксируя показания. Шумные звуки охлаждения в здании создавали ощущение полной тишины вокруг.

— Всё стабильно, — сказала Марен, наблюдая за экранами. — Ни признаков жизнедеятельности, ни активных изменений.

Ливия пощёлкала клавиши на клавиатуре.

— Все системы работают, температура — стабильно низкая, мозг не показывает новых признаков активности. Показания стабилизировались.

Доктор Марен обернулась к камере. Её лицо оставалось напряжённым, но всё же с тенью сомнения.

— И всё-таки мы должны быть готовы ко всему. Даже если это всего лишь подёргивания. И даже если мы ничего не узнаем в ближайшие сутки.

Ливия вздохнула, опустив взгляд на монитор.

— Да, но мы не можем просто оставить всё на этом. Если это действительно будет стадия восстановления, нам нужно быть готовыми зафиксировать все изменения.

Тишина. В камере тело оставалось неподвижным. Час спустя, Ливия снова взглянула на экран. Никаких изменений.

Но тут — экран слегка заморгал. Показания начали резко меняться.

— Что это? — Ливия нахмурилась, вглядываясь в данные.

Марен подскочила.

— Это… это не может быть.

— На экране — электрическая активность. Как на нейронах. Мы фиксировали её, когда были у трупов раньше. Но она не должна была появиться. Тем более так резко.

Показания на экране начали расти. Слабые, но уверенные импульсы. Тело на платформе дрогнуло.

— Он… двигается, — сказала Ливия с замирающим сердцем.

Они замерли. Спустя несколько секунд, тело на столе резко дернуло руку. Это было похоже на судорогу, но гораздо более согласованное движение. Сильнее. Строгое. Словно кто-то пытался взять контроль над своим телом. Марен сделала шаг назад.

— Это не просто случайный импульс. Мы наблюдаем реакцию. Пускай слабую. Но реакцию.

Ливия вцепилась в стол, не в силах оторвать взгляд от экрана.

— Это значит… он ещё здесь. Внутри. Нужно зафиксировать это. Это может быть важным шагом к тому, чтобы понять, что происходит. Мы наблюдаем перезапуск.