Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 133 – Татьяна Кравченко

Меррик отвёл взгляд. Говорить о жизни, как о функции, стало слишком просто. Слишком привычно.

Ливия сжала губы. Взгляд её стал холодным.

— Это не излечение. Это элиминация.

— Иногда, — ответил Меррик глухо, — другого выхода нет. Но второе заражение фатальное… при укусе. Почему? — в его голосе слышалась не просто усталость, а надлом. — Если у нас уже есть антитела, если наш организм победил эту заразу раз, почему он сдаётся при укусе? Это же нелогично!

Ливия тяжко вздохнула, ее пальцы принялись медленно барабанить по столу, будто выстукивая ритм тяжёлых раздумий.

— Возможно, всё дело в пути, — начал она, подбирая слова. — Первая волна шла по воздуху. Вирус попадал в лёгкие, где у иммунной системы было время и возможность его опознать, окружить и выработать защиту. Это как… как получить небольшую дозу яда и выработать к нему устойчивость.

Она замолчала, глядя на свои руки.

— Но укус… Это не ингаляция. Это прямая инъекция. Концентрированная доза яда, заражённой слюны, гноя — всего, что есть в пасти этих тварей — прямиком в мышцы и кровоток, — рассуждал доктор Стивен, опираясь на научные доказательства действия яда. —Иммунитет просто не успевает среагировать. Его подавляют числом. Как если бы тебя укусила ядовитая змея — наличие какой-то старой прививки не спасёт от прямого попадания огромной дозы нейротоксина в кровь.

— Или хуже того, — тихо, почти шёпотом, добавила Ливия, её взгляд ушёл в пустоту, цепляясь за мысль. — Вирус мутировал. В организме носителя, в этих ходячих инкубаторах, он изменился. Тот штамм, что летал по воздуху, и тот, что теперь живёт в их слюнных железах, — это уже два разных врага. Наши старые антитела его просто… не видят. Не узнают. Он научился обходить прежнюю защиту.

Меррик прикусил губу. Воздух в кабинете будто стал плотнее, тяжелее от этих слов.

— Есть и третий вариант, — его голос стал низким и безжизненным. — Самый плохой. Что если это вообще не совсем вирус? В общепринятом смысле. Что если его цель — не размножаться в крови, а сразу бить по нервам? Представь: клыки впиваются в плоть, и агент по периферийным нервам, как по проводам, со скоростью сигнала устремляется в спинной и головной мозг. Он не гуляет по кровотоку, где его поджидают антитела. Он движется другой дорогой. Быстрой и прямой. И к тому моменту, как иммунная система понимает, что что-то не так, твоё сознание уже отключено, а тело… тело больше не твоё.

Ливия откинулась на спинку кресла. Взгляд её стал жёстким, но в нем читалась леденящая душу ясность. Страшная картина обрела чёткие, неумолимые очертания.

— Значит, мы защищены только от воздуха, — подвела она безрадостный итог. — А в ближнем бою мы так же уязвимы, как и в первый день. Хуже того — наша уверенность нас и убьёт. Как бы страшно это ни звучало, если бы Совет был в этом заинтересован, — сказала она, — они бы уже нашли новых испытуемых. Они бы не ждали. Испытывали бы на живых.

Меррик молчал. В этих словах не было преувеличения.

— Но теперь, — добавила Ливия, — всё по-другому. Никого больше не интересует спасение. Нас осталось мало. И единственный выход узнать правду — ждать и проверять на себе. Или создать вакцину!

Они встретились взглядами — тяжёлыми, усталыми, полными осознания. Ливия встала и нервно зашагала по кабинету, скрестив руки на груди. На столе лежали расчёты, и рядом стояла пустая чашка из-под кофе.