Книга Вирус Aeon. Нева, страница 35 – Татьяна Кравченко

Ева обернулась резко.

В их машине — на водительском сиденье — сидел незнакомый мужчина. Он держал нож у горла Габриэлы и орал:

— ВЫМЕТАЙСЯ, БЫСТРО!!

Ева рванула вперёд, выхватила пистолет, подбежав к мужчине прицелилась:

— Это ТЫ выметайся! Или я сейчас открою тебе третий глаз.

Мужчина вздрогнул, отшатнулся, подняв руки. Лезвие всё ещё в руке.

— Брось нож! — рявкнула Ева.

Он бросил. Лезвие звякнуло об асфальт.

— Теперь медленно, шаг за шагом. Ушёл. Не смотри на машину.

Мужчина попятился, затем, поняв, что, ещё жив, резко развернулся и побежал. На бегу крикнул:

— Сука!

Ева вскочила в машину, захлопнула дверь, заблокировала все замки.

Габриэла дрожала, прижимая к себе Алекса. Он всхлипывал, спрятав лицо в её груди.

— Габриэла… где оружие, которое я тебе дала?

Та кивнула на сиденье рядом.

— Я… я не смогла. Это… человек. Как я могла…

Голос её дрожал.

Ева смотрела на неё холодно. В голосе не осталось ни тепла, ни сочувствия.

— Сейчас нет ни законов, ни совести. Есть только “они” и “мы”. И если не мы — значит, они.

Она сделала паузу, глядя в зеркало заднего вида.

— А остаться без машины сейчас — это хуже смерти. Поняла? Всегда запирайся, если ты внутри

Габриэла кивнула, всё ещё держась за Алекса. Тот притих, но смотрел на Еву с растущим страхом. Будто всё понимал.

Скрипнула дверь. Том вскочил в машину, лицо бледное, в глазах — ужас.

Он захлопнул дверь, не глядя ни на кого:

— Поехали. Поехали. Быстрей.

Колонна начала движение. Машины медленно сдвинулись с места.

— Том, что случилось? — спросила Ева, крутя руль.

Он заговорил быстро, сбивчиво, как человек, только что выбравшийся из ада:

— Мы… мы расчистили путь. Пять машин столкнулись, мы сдвигали их. В последней — мужчина. Он… он шевелился. Мы подумали, живой. Открыли дверь. Подбежала девушка, медсестра. Говорит: “Я помогу, я медик”. Нагнулась…

Он судорожно сглотнул и продолжил:

— Он укусил её. За ухо. Просто оторвал. Его глаза… это были не человеческие глаза, понимаешь?! Стеклянные. Мёртвые, но смотрят. И смотрят… прямо в душу.

Габриэла закрыла рот рукой. Алекс зарыдал, прижавшись к ней.

Впереди кто-то сигналил. Колонна двигалась медленно.

И тут они проезжали мимо места, о котором говорил Том.

Асфальт был залит кровью. Тело какой-то женщины — точнее, то, что от неё осталось — лежало на обочине. Трое грызли её. Медсестра была среди них… она встала. Уже с мёртвыми глазами. Кровь по лицу, по одежде… Она пошла. Бросалась на машины. Потом двое других — за ней…

Обглоданные руки, изорванная одежда.

И вдруг — женщина, которую они грызли минуту назад… села. Медленно, но резко. Подняло голову. Вскинуло глаза. Бешеные. Пустые.

В машине все вскрикнули.

— Чёрт, газу, Ева! — закричал Том.

Ожившая встала и пошла на них. Ева нажала на газ, руль в сторону, машину занесло, но они промчались мимо. В зеркало заднего вида Ева увидела, как она бросилась за другим автомобилем.

— Мамочка! — заплакал Алекс.

Габриэла дрожала, укачивая Алекса.

— Что это… что это вообще… — шептала она.

— Конец. — коротко ответила Ева, не сводя глаз с дороги. — Или только начало…

Сумерки ложились на дорогу, когда они подъехали к лагерю.

Небо становилось фиолетово-серым, ветер гонял пыль и клочья сухих листьев. Лагерь был окружён наспех натянутой металлической сеткой. Внутри тускло горели лампы, кое-где чадили бочки с огнём. По периметру ходили военные с автоматами, внимательно следя за каждым движением за забором.