Книга Вирус Aeon. Нева, страница 220 – Татьяна Кравченко

— СЕТ! — Вопль Джины был полон чистого, неконтролируемого ужаса. Она бросилась к самому краю балкона, рухнула на колени и изо всех сил протянула руки через разрушенные перила. — Держись! Дай руку! ХВАТАЙСЯ!

Ее пальцы, сильные и цепкие, сомкнулись вокруг его запястий, впиваясь в кожу. Кожа под ними была ледяной, скользкой от грязи и пота. Джина зарычала от напряжения, ее спина и плечи напряглись до предела, мышцы горели. Она тянула изо всех сил, упираясь коленями в бетон. Сет, задыхаясь, судорожно перебирал ногами по шершавой стене, пытаясь найти хоть какую-то опору. Внизу, прямо под его болтающимися ногами, щелкали челюсти, хватали пустоту слюнявые рты, гнилые пальцы царапали воздух в сантиметрах от его кед. Рев толпы достиг апогея – оглушительный, безумный вой голода.

Секунды тянулись как часы. Наконец, Джине удалось подтянуть его достаточно высоко. Сет сумел зацепиться коленом за выступ. Еще одно нечеловеческое усилие – и он перевалился через край балкона, рухнув на Джину. Они оба свалились на бетонный пол балкона, тяжело дыша.

Нева осталась одна на вершине баррикады. Мертвецы уже карабкались на крышу грузовика всего в паре метров от нее. Запах гнили и смерти был осязаем. Она даже не взглянула на них. Ее взгляд был прикован к балкону, к Джине и Сету, которые едва поднимались на ноги. Лишь в уголках глаз читалась предельная концентрация.

Она сделала один короткий шаг назад для разбега. Никакой лишней суеты. Только расчет. Затем – мощный толчок. Ее прыжок был полной противоположностью прыжку Сета – сильным, уверенным, стремительным. Она словно пуля пролетела над адской пропастью. В полете ее тело было собранным, как пружина. Приземление – на край балкона – она смягчила глубоким приседом, одной рукой опершись о бетон для баланса. Ни паники, ни лишних движений. Она встала во весь рост, лишь слегка отряхнулась, ее автомат никогда не покидал боевого положения. Холодные глаза окинули Джину и Сета, затем скользнули вниз, на обезумевшую от ярости толпу, лишившуюся добычи.

— Ну что, весело покатались? — ее голос прозвучал ледяным и язвительным, как всегда. — Идем. Пока они не догадались залезть выше.

Она уже поворачивалась, ища путь дальше, вглубь мертвого здания, оставляя рев неудачливых охотников позади.

Квартира втянула их внутрь, как гниющее легкое втягивает последний глоток воздуха. Не нежилое пространство – гробница цивилизации, законсервированная в момент агонии. Запах ударил первым: густой, сладковато-прогорклый коктейль разложения, пыли и чего-то еще – отчаянной плесени, пожирающей обои. Он обволакивал, лез в носоглотку, вызывая спазм в горле. Нева втянула воздух ртом, ее тонкие ноздри лишь слегка дрогнули – давно отключенный рефлекс отвращения.

Бардак был не хаотичным, а ритуально-разрушительным. Мебель не просто перевернута – изувечена: диван вспорот когтями или ножом, из рваной обивки торчали пружины, как сломанные ребра. Шкафы валялись на боку, их содержимое – одежда, книги, безделушки – разметано по полу вперемешку с осколками ваз, рамок от фотографий, битым стеклом. По стенам, на обоях некогда нежно-бежевого цвета, застыли бурые иероглифы трагедии – брызги, мазки, отпечатки ладоней и скольжения. Засохшая кровь. Много крови. Она впиталась в паркет, запеклась на ковре, превращенном в лохмотья.