Книга Вирус Aeon. Нева, страница 162 – Татьяна Кравченко

Дикие крики. Выстрелы в панике. Один солдат исчез под грудой тел. Второй отстреливался, отступая к хамви – его сбили. Роллин орал, поливая автоматным огнем гнилую стену, но его окружили. Он рухнул, заваленный телами.

Тони орал водителю первого хамви:

— ГАЗ! ТАРАНЬ! УЕЗЖАЕМ!

Хамви рванул, сбивая последнего солдата, круша баррикаду. Авто Тони – следом. Удирали в облаке пыли, оставив кровавое месиво и хрипящую, чавкающую тишину.

Нева наблюдала. Холодно. Переключила рацию на волну беглецов.

— Ну как, — голос – стальной напильник, — гостеприимством довольны?

Тони, задыхаясь от ярости:

— Твоих рук дело! Логово твое!

— Допустим, — парировала Нева, — хорошо охраняемое.

— Мерзко! — визгнул Тони. — Ребенком рисковать! Ублюдки!

— Не твое дело, — отрезала Нева. — Сунетесь снова – станете главным украшением площади. Ярким. Кровавым. Ясно?

Пауза. Потом голос Сюзанны, слабый:

— Нева, слышишь? Он заставил… я не…

— Надеюсь, это последний раз, когда я слышу ваш вой, — перебила Нева с ледяным презрением. — Сдохните тихо.

Она вырубила рацию и рванула назад. Сет стоял во дворе, спиной, смотря на холмики. Каменный. Пустой.

— Сет! — ее голос – удар хлыста. — Пора. Цирк Мары на свободе. Весь. Едем. Сию секунду.

Он обернулся. В глазах – пропасть. Кивнул.

Быстро загрузили припасы.

— К Пальмонту, — бросила Нева, глядя вперед на пустую дорогу. — Газ.

Сет вдавил педаль. Джип рванул прочь. В зеркале – мертвое поселение, кровавая площадь, силуэт девочки на балконе. И на один долг меньше.

Джип вырвался из переулка, вылетая на площадь, прямиком на главную дорогу к выезду. Прямо перед ними толпа оживших. Несколько десятков. Может, больше. Шаркали, ковыляли навстречу машине, привлеченные ревом мотора.

Нева, не моргнув, ткнула пальцем в лобовое стекло, метя прямо в гущу серых, гниющих тел:

— Габриэлла! Смотри. Старый знакомый. Внимательно. Слева, третий.

Габриэлла вжалась в сиденье, глаза расширились, впиваясь в указанную фигуру. И узнала.

— Роллин! — вырвалось у нее, полушепотом, полукриком.

Лысый череп, все тот же. Но теперь – оживший. Щека была порвана когтями или зубами, из раны медленно сочилась темная, густая кровь. Одна рука неестественно вывернута, висела плетью. Одежда – рваные лоскутья камуфляжа. Взгляд – пустой, мутный, устремленный в никуда, но ноги двигали его вперед, к источнику шума. К ним. Он шел чуть быстрее других, словно даже после смерти сохраняя свою тупую агрессию.

Габриэлла сжала рот рукой, подавив рвотный позыв. В глазах смешался ужас, отвращение и… странное, ледяное облегчение.

Нева не обернулась. Ее голос прозвучал резко, как удар топора по льду, заглушая рев мотора и хрипы за бортом:

— Оставь всю боль здесь. Эту тварь. Эту гниль. Твоему прошлому нет места в новой жизни.

Сет, не дожидаясь команды, вдавил газ в пол. Джип взревел, как раненый зверь, и рванул вперед, не сворачивая. Бампер со страшным глухим стуком снес первого ожившего. Колеса хрустнули - кости от второго. Роллин, лысый и окровавленный, мелькнул в окне у самой двери Габриэллы. Его пустые глаза, казалось, на миг встретились с ее взглядом. Потом его отбросило ударом крыла, он кувыркнулся в пыль, исчезнув под колесами и теснящей его сзади гниющей толпой.

Пыль столбом взметнулась за джипом. Он пронесся сквозь остатки толпы, сбивая еще пару фигур, и резко рванул за поворот, скрываясь от поселения, площади, цепных монстров и то, что осталось от Роллина.