Книга Вирус Aeon. Нева, страница 13 – Татьяна Кравченко

Они снова замолчали. Лосось на её тарелке остыл. Ева отодвинула тарелку и уставилась в окно, за которым начинал капать холодный весенний дождь. Всё внутри сжималось: от бессилия, от одиночества, от страха перед тем, что она узнала — и тем, чего ещё не успела узнать.

Ева долго не могла уснуть. Ник давно спал, ровно дыша на своей стороне кровати. Его спокойствие резало по нервам. Она лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок. В голове вертелись фразы Вероники, обрывки медицинских отчётов, графики клеточного деления, клинические случаи пациентов, у которых Theraplast Ultra буквально высасывал жизнь в обмен на мгновенное исцеление.

«Это не терапия. Это алхимия. В обмен на молодость — плати плотью.»

Она встала. Тихо, чтобы не разбудить Ника, вышла в гостиную. Села на диван, зажгла настольную лампу. Свет казался резким, неуместным среди ночной тишины.

На журнальном столике лежал отчёт, который она днём не решилась выбросить. Распечатанные снимки — МРТ мозга пациента, у которого за сутки образовался новый участок нейронной ткани. Это невозможно. Это… неестественно.

Она дрожащими руками открыла мини-бар, плеснула себе виски, как делала это в последние недели всё чаще. Сделала глоток. Потом — ещё. И ещё.

Где-то в час ночи она снова уселась перед ноутбуком. Открыла папку с экспериментальными данными. Пролистала фотографии до случая №53 — подростка, которому кололи Theraplast Ultra после травмы позвоночника. Регенерация прошла молниеносно. Но через трое суток — психоз, галлюцинации, вспышки агрессии. На четвёртый — он напал на медсестру. Его ввели в кому.

Ева вытерла пот со лба.

Около трёх утра ей всё же удалось задремать. Но сон был тревожным.

Она шла по длинному коридору, где стены пульсировали, как живые ткани. По ним стекали капли крови. За каждой дверью слышались стоны, рёв, чьи-то удары в металл. В одной из комнат она увидела пациента, привязанного к столу. Его тело всё ещё было человеческим, но мышцы вздулись, кожа на плечах растрескалась, сквозь неё пробивалась новая ткань — гладкая, блестящая, почти металлическая. Он посмотрел на неё:

— Ты дала мне это. Ты врач, да?

— Я хотела помочь… — прошептала она.

— Ты солгала. Теперь ты — часть их. Они через тебя смотрят на нас.

Он завопил — и в следующую секунду сорвался с привязей.

Ева закричала и проснулась в холодном поту. На часах было 6:47. Ник уже собирался на работу. Ева села на край кровати. Руки дрожали. Она чувствовала, как что-то внутри неё сдвинулось.

Это не просто клинические испытания. Это не терапия. Это начало чего-то тёмного.

Она должна что-то сделать. Пока не поздно. Но кому можно доверять?

За шесть месяцев до эпидемии.

Ева сидела у себя в кабинете, наклонившись к ноутбуку. На экране — зашифрованная переписка. Подпись отправителя:“Редакт. М.”. Настоящее имя она узнала только на втором письме:Майкл Арчер, внештатный журналист с независимого портала, специализирующегося на разоблачениях фармацевтических корпораций. Он был одним из немногих, кто осмеливался писать о влиянии крупных компаний на медицину — и не исчезал после первой статьи.

Майкл (03:41 AM):

Доктор Беннет, я нашёл связи между Theraplast Ultra и вашими коллегами из военного госпиталя в Аризоне. У вас точно ещё остались записи по пациенту №Z4? Там может быть зацепка.