Книга Драконья кровь и клятва врача, страница 20 – Татьяна Кравченко

Одеяло нехотя соскользнуло на пол. Холодный воздух коснулся кожи. На кухне, наливая воду в чайник, она поймала себя на том, что в голове уже идёт план: чем угостить их, что купить в дорогу, что сказать, если начнут расспрашивать про работу и… жизнь в целом.

Чай получился крепким, как она любила. С ним в руке она подошла к окну. На улице соседка с третьего этажа вела за руку внучку со школы, старик с первого катил велосипед, хотя выглядел так, будто ему больше подошёл бы диван и газета.

— Ладно, — сказала она сама себе, допив чай. — Еду.

Вайрис переоделась в лёгкие джинсы и мягкий свитер бежевого цвета. Волосы собрала в небрежный хвост. На мгновение задержалась у зеркала — лицо было спокойным, но в глубине глаз мелькнула лёгкая тревога. У родителей всегда было тепло, но и… непросто.

Мать — человек, тёплая, заботливая, но с теми самыми земными ожиданиями, которые накладывали свой отпечаток. Отец — дракон, когда-то живший в дальних горах, но ради неё и жены выбравший человеческий облик и городскую жизнь. Он редко говорил о прошлом, но в его взгляде иногда мелькало что-то… древнее.

Сумку она взяла небольшую — только самое нужное. На остановке было немного людей, и автобус пришёл быстро. Внутри пахло металлом и чем-то сладким — кто-то из пассажиров вёз пироги в коробке.

За окном город медленно менялся на пригороды. Дома становились ниже, реже, а зелени всё больше. Поля застыли в утреннем свете, река блестела, как расплавленное серебро.

Дом родителей стоял на окраине небольшого посёлка, за которым уже начинался лес. Калитка была приоткрыта, и Вайрис услышала лай пса — отцовского старого пса Ревуна, который хоть и не любил чужаков, но её встречал всегда радостно.

— Доченька! — Мать вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук. — Какая же ты… ну, наконец-то!

Вайрис обняла её, чувствуя знакомый запах хлеба и травяного мыла. Из дома донёсся глубокий, слегка глухой голос:

— Ну, идите уже в дом, тут теплее.

Отец стоял в дверях, высокий, с чуть светящимися глазами — признак, что он в хорошем настроении и в своём «пограничном» состоянии между человеком и драконом. Он обнял её крепко, и в этом объятии было что-то древнее, как ветер в горах, и что-то домашнее, как кружка горячего чая.

Вайрис вошла, и сердце наполнилось странной смесью — теплом и лёгким страхом. Она знала: разговоров сегодня будет много. И, возможно, не все из них будут простыми.

В доме пахло чем-то уютным и родным — смесью свежеиспечённого хлеба, сушёных трав, которые мать хранила в стеклянных банках на кухонных полках, и старого дерева, из которого были сделаны стены. Здесь время шло иначе: тише, спокойнее, будто сама реальность давала возможность глубже вдохнуть.

Вайрис сняла куртку и поставила сумку у стены. Ревун — огромный пёс с мордой, по которой было видно его возраст — подошёл, ткнулся ей в колени и тихо заскулил, вымаливая поглаживание. Она присела и потерла его за ухом, а он, довольный, сел рядом, словно охраняя хозяйку.

— Проходи, садись, — мать уже накрывала на стол. — У нас сегодня суп с грибами и горячий хлеб.

Отец сел напротив, его движения были медленными, но в них ещё оставалась прежняя сила. Он налил себе травяного настоя и сделал глоток. Некоторое время все ели молча, только ложки звякали о края мисок. Но Вайрис знала — тишина здесь долго не задержится.