Книга Хозяйка бродячего цирка, страница 58 – Дия Семина

Она манила своей красотой, возбуждала желание, и потом, когда начала говорить от лица каких-то призраков, вдруг вызвала приступ лютой ярости и ненависти.

Почему-то даже вспоминать противно, но не её.

Чёрт возьми, вот оно!

Ему вдруг стало тошно от того, как он начал орать, выкрикивать проклятья, словно обиженный ребёнок в лавке, на глазах у сотен зевак, и ведь точно кто-то его узнает.

Сбежал как трус.

Забурился в какое-то питейное заведение по дороге и…

Захотелось промочить горло чем-то более крепким, нежели утренний чай. Оказалось, что все эти пошлые муки совести не что иное, как типичное похмелье.

Потянулся, в голове словно кони пробежали, а во рту эти самые кони ночевали, оставив после себя мерзкий вкус на языке. Пришлось унять свой псевдободрый настрой и медленно спустить ноги с постели, подойти к небольшому бару и плеснуть лечебную жидкость в рюмку. Опрокинуть её залпом и поморщиться от отвращения.

— Я никогда не женюсь на этой цирковой шлюхе. Ни-ко-гда! Лучше уничтожу её под корень. Как и хотел сразу, когда узнал о её существовании. Нам с ней тесно под одним небом.

Взглянул на себя в зеркало и поморщился.

Отёкшее лицо, помятое, грязные засаленные волосы как сноп соломы.

— Только постоял рядом с этой дрянью и уже чувствую себя ужасно. Нет, так дело не пойдёт.

Рука потянулась к колокольчику, но вовремя спохватился, ещё только звона не хватало его больной голове.

Пришлось крикнуть слугу и отдаться в его умелые руки:

— Через пару часов я должен выглядеть идеально. Ванну, чистое бельё, побриться и лёгкий завтрак чуть позже.

— Вы куда-то изволите собираться? Карету заложить?

— Да надо по делам в деловой центр. Прикажи кучеру в час по полудню подготовить экипаж.

— Слушаюсь.

Два часа усердной работы и Чернов снова почувствовал себя легко и непринуждённо, словно ничего не случилось. И он готов шагать по головам, трупам врагов, соперников и выскочек.

— Наконец-то я снова себе нравлюсь! Эта женщина действует на меня разрушительно! — проворчал, глядя на себя идеального в круглое зеркало.

— Простите, Ваше превосходительство, какая женщина?

— Неважно.

— Так, вы-с запамятовали-с, приказали подать карету, а госпожа Толстова обещалась за вами заехать. Что-то про новую коляску…

— Ах да! Вот чёрт. Всё вылетело из головы, ненавижу эти минуты собственной слабости, всё идёт наперекосяк. И что делать? Да, собственно, тогда отмени нашему кучеру работу. Дождусь Зинаиду Львовну и вместе заедем по делу.

Долго ждать не пришлось, к дому подкатила карета, Чернов приказал подать стельный котелок, перчатки и трость, но слуга объявил о визите совсем другого человека:

— К Вам адвокат Мазур, говорит дело очень срочное, не терпит отлагательств.

— Зови в кабинет. Если приедет Зинаида Львовна, предложите ей чай в гостиной, извинитесь, сошлитесь на очень важное дело.

— Слушаюсь.

Пришлось отложить трость, шляпу и перчатки, и встретить посетителя, примерно догадываясь, о чём и о ком сейчас пойдёт речь:

— Добрый день, Кирилл Борисович, не гневайтесь, но я к вам с ужасными новостями.

Мазур с порога не стерпел и ошарашил важностью новости, однако не спешит раскрывать суть проблемы, чем уже разозлил.

— Так, говорите. К чему эти трагические предисловия?

— Она была у меня с адвокатом, причём кто-то её надоумил взять именно Аксёнова. Он вцепился в это дело, как крыса в кусок сыра.