Книга Хозяйка бродячего цирка, страница 56 – Дия Семина

А буду ли продолжать цирковую карьеру?

Что-то подсказывает, что ещё раза два, может быть, выйду, а потом уже не дадут.

Нам быстро упаковали обновки, и через минут сорок неспешной езды по загруженным улицам вернулись в цирк. Попросили извозчика проехать дальше за шатёр, чтобы пробежать в свои фургоны, перед билетной будкой уже столпился народ, а ведь сегодня нет выступлений.

Теперь в собственном цирке я — партизан, вынуждена прятаться от всех.

— Ты, сразу примерь парик, и губы ярче накрась, может, и прав этот Аксёнов, если разыграем комедию, то и не поймут обыватели, что ты одна. Пока отдохни, а я согрею чай, с пирожками пообедаешь, а может быть тебе что-то принести из харчевни?

Забота Гриши рвёт моё сердце, он всё прекрасно понимает, и всё равно даже не ворчит, принимает как данность и продолжает заботиться обо мне.

— Ты золотой человек, Лола права. Мне так жаль, что обстоятельства выкручивают мне руки и не позволяют сделать то, его очень хочется…

Виновато улыбаюсь, стоя на ступенях своего фургона.

— А что бы ты хотела сделать?

— Обнять тебя, прижаться, поцеловать и забыть обо всех бедах. Ты как самая спокойная гавань в любой шторм. Знаешь, я буду стараться изо всех сил, чтобы именно этот вариант жизни с тобой, остался реальным, без всяких баронств и прочей мути светского общества.

Гриша улыбнулся, взглянул на меня так, словно мы уже обнялись и поцеловались.

Настойчивое ощущение тюкает в висках — я не могу с ним расстаться. Физически не могу. Возможно, что Федора права, я сама призрак и Гриша моя огромная энергетическая батарея, рядом с ним я действительно живая.

Но он лишь поцеловал мою руку и позволил забежать в фургон, спрятаться от шума, какие-то люди идут к нам, и слишком громко говорят.

— Мадмуазель Адель, будьте добры покажитесь. Вам гостинцы…

Слышу голос нашего фокусника Василия, и Гриша ему что-то ответил.

Выглядываю в окно и понимаю, что выйти обязана. Только надо срочно парик натянуть и губы накрасить, и хоть бы очки или маску…

— Сейчас выйду, несколько минут.

Натягиваю сетку на свои волосы, сверху парик, сел как влитой. Яркую помаду, немного румян и маску. Вместо скромного платья надела удлинённую жилетку из бархата, расшитую золотыми шнурами. Только пера не хватает в волосы, и можно в кабаре, плясать канкан. Но с больной ногой только и плясать!

Замечаю в углу трость, вот он, самый важный отличительный аксессуар. Цирковая Адель повредила ногу, об этом все знают, и я буду везде ходить с тростью, ещё и прихрамывая.

Этот выход произвёл неизгладимое впечатление на наших артистов, а тут и Лола, и Василий, и даже Пе-Пе с Сесиль. Только Гриша улыбнулся и подал мне руку, помогая спуститься.

— Господа, всё изменилось со вчерашнего вечера, яркий свет режет мне глаза, теперь мне придётся ходить в маске.

— А парик?

— Сценический образ, не задавайте глупых вопросов, сами же не маленькие. Она не хочет, чтобы на неё пальцем показывали на улице. Это опасно.

Гриша предельно точно сформулировал, я до такого тезиса и додуматься не успела.

— Там вчерашняя женщина, Ольга Ложкина приехала, привезла тебе огромный пирог и подарки. Надо бы поздороваться, — негромко пояснил Василий и показал рукой на вход на нашу территорию.

— Да, конечно, только не на виду у всех, позовите её в шатёр. Пожалуйста.