Книга По снегу босиком вместе, страница 130 – Нани Кроноцкая

— В древних трактатах описан ритуал принудительного оборота беременной отцом и мужем. Но только…

— Они заключили нерушимый брак. Потом расскажу. Дальше.

А дальше все было и просто и сложно. Проводить ритуал должна пара великих, оборачивать — муж. Лер ее слушал очень внимательно, хмурился, но не возражал.

— Маргарита Викторовна, вы рискуете, я бы… — подал голос Агатов. Но Ладон его тут же прервал.

— Я рядом. Единственный оставшийся в этом мире светлый дракон из древнерожденных в состоянии подстраховать свою женщину, я вас уверяю.

И Марго не нашлась, что ответить и как ему возразить.

— Времени у нас мало. Лад… Птица ее умерла почти сразу, а женщина быстро уходит за Грань. Очень скоро наступит момент, когда вернуть ее ничто больше не сможет.

— Где можно найти место для полноценного магического ритуала? Круг, огонь, мел Тагамы?

Об этом она не подумала. Не было таких мест у Марго на примете.

— Подвал нашего МОРГа, конечно. Идемте, я вас отведу.

И суровой Агатов прошел мимо них, направляясь к двери. Ладон двинулся было к кушетке. Но Гуло никому не позволил прикасаться своей единственной. Неловко, придерживая ткань зубами, зачем-то завязал узел на рукаве, и бесконечно трепетно и осторожно поднял тело Венди с кушетки. Разорванные и изломанные белоснежные крылья неряшливым шлейфом опустились ему прямо в ноги.

Так они и пошли. Отстав чуть чуть больше, чем на пару шагов, Марго придержала Ладона за локоть. — Есть еще одна тонкость, — Сказала вполголоса, но Лер тут же на нее оглянулся. — Все расскажешь на месте. Я должен быть готов. Никаких недосказанностей, — и чуть смягчившись, добавил зачем-то: — Пожалуйста. Он нес свою ношу легко, как пушинку, целуя ее осторожно и что-то шепча на ухо. Напряженный, прямой, излучающий ощутимую силу, мощь и уверенность. Даже все еще тайно сомневающаяся Маргарита глядя на него вдруг поверила в их успех. Самые сильные из известных ей иных были здесь, рядом. Если у них не получится, значит… Значит нет смысла вообще во всем этом: в магии, Сумерках, артефактах… — Очень серьезно? — голос шедшего рядом дракона вывел ее из задумчивости. — Да. Нет… не знаю. Жизнь всегда важнее всего остального. Это самый веский мой аргумент. — Забавно слышать это теперь от тебя. Хотя… надо отдать должное, в вопросе борьбы за жизнь ты последовательна, как никто. Он покосился на ее уже очень выпуклый живот и Маргарита поежилась. Но дракон неожиданно улыбнулся в ответ, светло и даже как-то нежно. Непредсказуемый он, или просто она его совершенно не знает? Ведь если забыть его срыв тогда, на Камчатке, Ладон всегда был похож на весеннее солнце: внушал надежду, ободрял, грел, но не обжигал. Да и тогда он явился спасать ее. Не судя и не осуждая. Подвал Госпиталя занимал старый МОРГ. Лет десять назад был построен небольшой и приземистый корпус нового, а сюда поступали лишь «неопознанные человеческие останки и их фрагменты». Здесь было холодно, но не для великих иных, а суровый гном Агатов, важно выступавший впереди, предусмотрительно прихватил с собой старый овчин, висевший прямо на входе. Щелчок выключателя, по глазам ударил беспощадный белый свет. Гном молча подкатил Леру каталку, кивнув на нее, Гуло тряхнул головой, отказавшись, и развернулся к Марго. Он был уже весь в крови, но косатка опытным взглядом полевого хирурга отметила про себя: птице явно стало значительно лучше. Если вообще это можно было так назвать в их ситуации. Исчезла убийственная бледность. даже пухлые совершенно по-детски губы на этом лице уже были видны. Надо же. Она всегда думала, что так часто описываемая в сказочных женских романах «истинная связь» пары морфов — лишь прекрасный миф, древний и трогательный. — Говори. — прозвучало тоном приказа, отчего Ладон тут же сделал попытку ее собой заслонить. Это было так… мило. Он вообще был единственным в ее жизни мужчиной защищавшим и оберегающим Маргариту. Для всех остальных она была Матриархом, ответственным за судьбы огромного клана с многовековой историей, или начальником, или врачом. Но слабой, желанной, любимой, — только для этого невозможного, невероятного. Ох. Совершенно не те мысли лезли ей в голову. Впереди ритуал, такой сложный, такой рискованный, а она о своем тут, о женском. Отодвинулась осторожно, благодарно успев улыбнуться и немного задумавшись произнесла — Если опустить все тонкости физиологии процесса и кратко сказать, то она может выгореть. Самое страшное для азеркина, тем более, для древнерожденного и великого — потерять себя. Лишаясь цели они гибнут, так или иначе. Их жизнь — лишь служение цели.