Книга Маленькая хозяйка большого дракона, страница 42 – Нани Кроноцкая, Марианна Красовская

— А? Как тебя зовут? — невпопад спросила Дарьяна.

— Гвидон, — по-мальчишечьи ухмыльнулся он. — Сама же так нарекла.

— Нет, я про настоящее имя.

— Так Гвидоном и зови. Гвидонис я, — на всякий случай про фамилию умолчал, знать ее пока незачем.

— Выходит, я угадала? — недоверчиво вытаращила глаза девушка.

— Выходит, что так.

— Опять магия, ясно, — вздохнула она. — А ты еще и готовить умеешь? Тоже — магически? Рукой махнул — и заяц сам освежевался и прыгнул в суп?

Гвидон расхохотался.

— Было бы здорово, но нет. Все ручками и… когтями, — на нож, у него имеющийся, лишний раз обращать ее внимание не стал, мало ли, что этой малохольной в голову вдруг взбредет.

— Первый раз мужика встречаю, который готовить умеет, — нервно призналась Дарьяна, обнимая себя за плечи. — Что еще ты умеешь?

Гвидон на мгновение задумался, прищурился весело:

— А с какой целью, Дашенька, интересуешься? Чай — не жених. Я точно умею поболее Грини. Может, и не скорняк, но с какой стороны туши свежуют — я видел и знаю.

Дашка фыркнула. Сравнил тоже: он и Гриня.

— А читать ты умеешь?

Он так долго и громко смеялся, что Дара обиделась. Вытирал рукой выступавшие слезы, снова смотрел на нее и опять хохотал. Отвернулась.

— Прости, Даша, просто очень смешно. В нашем мире читают даже дети малые. И писать я умею, и считать, и наукам учен. Прежде, чем тут оказаться, поступил в самую главную академию. Проще назвать то, чего не умею.

— Дурной ты. Это тут месяц сидеть и рассказывать.

— Ну, отчего же. Я ни разу не плакал еще. Убивать не умею. Лечу еще плохо. Колдую посредственно, ну то есть так себе. Мыть ненавижу посуду, что еще… Музыку не понимаю, картины пишу пока только лишь маслом. Посуду из глины леплю очень криво. Языков человеческих знаю пока только шесть. Вроде все? А! Сестра говорит, что я любить совершенно не умею. Научусь потом, какие вообще мои годы!

Даше хотелось дать ложкой по морде. По этой вот самодовольной такой, белобрысой. Да он издевался над ней! Маслом пишет? Лживая тварь и скотина!

Он взглянул на нее и удивился.

— Чего ты озлилась? Меня знаешь как учили всем этим наукам? Утром школа — каждый день по шесть-восемь часов, шесть дней из семи. Потом — тренировка, потом школа искусств, потом дед забирал себе в помощь. Ночью делал уроки и спать. Утром — снова. А в тот день, когда все отдыхали, отец прилетал и тащил меня в горы — на тренировки и медитации, полеты над морем. Я думал — так все дети живут. Пока не сломал себе руку на тренировке и не угодил к докторам. Ну, к целителям. А там — парни-ровесники, люди. Со смартфонами. Ну, это такие игрушки. Тьфу, как бы тебе объяснить… Во что у вас дети играют?

Дара слушала его завороженно. Нет, он точно не врал, этот змей. Он был из невозможного мира. В ее мире так не воспитывали даже принцев крови. Может быть — он тоже принц? Бормотал же там что-то еще про наследника. А эти слова, что он ей говорил? Их она никогда не слыхивала.

— А ты ведь и правда — иномирянин.

Он удивился. Умолк, пожал плечами.

Налил горячего варева в миску, сунул ложку и ей протянул. Не себе первым, — ей, вот точно — он принц!

— Ешь уже, стынет. Я придумал, что нам с тобой делать. Жуй-жуй, глотай. Думаю, крылья мои заживут уже через неделю. Давай договоримся пока, Даша-Мышка-побегушка: ты никуда больше не бегаешь. Я тебя не сторожу. И не жду камушка в свое темечко. А еще — ты мне помогаешь. Как только смогу полететь, я отнесу тебя в твою эту дыру, к курицам и поросятам. Или вообще куда скажешь. Если попросишь.