Книга Блондинка и Серый волк, страница 41 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Разбойники громко ахнули. Невиданная доселе жестокость, конечно.

Робко выдвинутая ими гипотеза о строении утиных лап, скользких перьях и питании рыбой была с небрежением волком отвергнута. Попытка последняя «для красоты» встретила лишь звонкий смех.

Медленно встав, нарочито неспешно собрались и прошли сквозь явно дрогнувшие ряды страшных разбойников. Никто не захотел быть проклятым так ужасно. Только вслед робко спросили: «Ей! А отгадка какая, дражайшие воры?»

— По воде, остолопы, — бросила через плечо Агата и рванула вперед что есть мочи. Кто знает их… этих разбойников.

Бежали, летели, по скалам прыгали, как горные козлы, просто сломя голову, пока не уперлись в шумевший ручей. Стоило остановиться и дух перевести. Погони слышно не было.

— Я ведь говорил, что не надо лезть в пещеру, — перевел дыхание Рудик. — Я говорил!

— Говорил, говорил, — передразнила его Агата. — Зато мы разбогатели. Немножечко.

Она покрутила перед носом у изумленного волка пальчиком, на котором сверкало колечко с внушительным изумрудом. Серебряное — то есть никаких правил Агата не нарушила. Морф хмыкнул, вытаскивая из кармана длинную нить жемчуга и тут самую колоду карт.

— Уж что успел. Кстати, мы там не закончили.

— Так ты больше и не умираешь. Теперь у тебя есть все возможности.

Ей вдруг стало немного стыдно за свое распутное поведение в пещере. Конечно, она — морф, у нее инстинкты. Да еще — длительное телесное воздержание. А у парня вон чувства. И она чуть было ему не поддалась. Сейчас Агата даже обрадовалась, что их там прервали.

Рудольф недовольно поджал губы, но возражать не стал. Понимал, видно, что на жалость теперь давить бессмысленно.

— Постой, а что там за воровской ритуал с загадками? Ты его откуда знаешь?

Волк усмехнулся хитро и зло.

— Просто придумал. Надо же было что-то делать, моя сообразительная госпожа. Фокусов твоих им ненадолго хватило бы. Разбойники — народ, может, и необразованный, но не дурной на всю голову. Пришлось импровизировать. И кстати, послушай, — сказал морф как-то нервно. — Согласно инструкции, мы к бабке Васе должны дойти к ночи. А сейчас — белый день. Может, переждем? Погуляем немного по лесу, а?

— Рудик, честное слово, ты несносный зануда. В пещеру не ходи, с разбойниками не пей. Теперь — к бабке только в темноте и наощупь. Пошли уже, надоело мне по лесу шляться. Комары еще эти проклятые зажрали.

И Агата звонко шлепнула себя по бедру, убивая очередного кровопийцу. Как и следовало ожидать, морф мгновенно замолчал и уставился на задницу своей «соблазнительной госпожи». Тигрица хитро улыбнулась и бодро устремилась вперед. Какой же этот мальчишка… предсказуемый, хоть и умный!

И лишь одна внезапная мысль вдруг испортила ей настроение: она сама вот так же была готова везде следовать за Каниным. Как заколдованная. Только бы позвал ее, только б поманил — и Агата мчалась, позабыв обо всем на свете.

Больше всего на свете Агата ненавидела быть неправой. И слова «Я же говорил», которые снова тихо прозвучали у нее за спиной, ее жутко взбесили.

Ну говорил, говорил. Не волк, а ворона, честное слово, сам же неприятности эти накаркал.

Избушка бабки Васи нашлась без труда. Вот она прямо на полянке возле звонкого ручейка — вся такая красивая, просто сказочная. Травка зеленая вокруг, козочки пасутся, кошка на крыльце умывается, бабочки вокруг летают. Идиллия, одним словом.