Книга Блондинка и Серый волк, страница 38 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

— Тогда на раздевание?

Тигрица прищурилась. На голове у нее была алмазная тиара, на каждом пальце по кольцу — и это не считая рубашки, штанов, носков, ботинок и белья. А на Руде — лишь только штаны, сапоги и сорочка. И играть он не умел. Да, с такой форой она непременно оставит его с голым задом!

— Согласна!

— Первая игра на интерес, должен же я понять правила.

— Пусть так.

Агата, посмеиваясь, раздала карты, объясняя, как играть. Конечно, оставила его в дураках. После второй ее победы Рудольф снял сапог. Потом девушка лишилась трех колец подряд, а морф — второго сапога. А дальше началось нечто совершенно невероятное.

Проклятый волк словно видел ее карты насквозь. Полетела в сторону тиара, кольца, затем — ботинки и носки. Следующую партию волк, как ей показалось, проиграл нарочно. И рубашку снял так демонстративно — потягиваясь и красуясь. Демонстрируя ей все свои кубики и литые мышцы рук.

— Бита.

— Это нечестно, ты жульничаешь!

— Докажи. Не можешь? Тогда снимай верх.

Агата нехотя стянула и сорочку, радуясь, что под ней был спортивный топик. Потом пришлось снять и штаны. И… да, она снова проиграла.

— Снимай, — хрипло сказал Рудольф, жадно облизываясь. — Мне вообще без разницы — что.

— Я… признаю себя проигравшей, — быстро сказала Агата.

— Хорошо, но снять что-то все равно придется.

— Ну уж нет.

— Ну уж да. Карточный долг — это святое.

Отчего вдруг Агате стало так неуютно? Голой он ее уже видел, да и вообще морфы совершенно не стесняются наготы. Но то, как смотрел на нее этот мальчишка, в полутьме пещеры вовсе не выглядевший ребенком, ее вдруг смутило ужасно. Потянула топик наверх, обнажая тяжелую грудь, остро вдруг ощутив его взгляд, его напряжение, его возбуждение. Что она делает, зачем?

— Агата, ты ведь понимаешь, что мы здесь умрем?

Потерянно кивнула.

— Я… мы с тобой… Уф. А сейчас я серьезен. Послушай, только не перебивай. Я схожу по тебе с ума, тигрица, и это все так… странно. Твой запах, твой голос, ты вся. Меня словно током бьет каждый раз, когда ты рядом. Я, может, и молод, но себя-то я знаю давно. Такого со мной еще не было, понимаешь? И я… — он порывисто очень вздохнул, отвернувшись, и рыкнул, — я не хочу умирать девственником. Не рядом с тобой, вот это совсем уже было бы глупо.

Она вдруг расхохоталась.

— Может, ты еще и не целованный?

Он фыркнул громко.

— Это ты точно загнула. Хотя… тот раз не считается. И мне не понравилось, словно мясо холодное трогал губами. Что в этом такого вообще? Не понимаю.

Ох, как хитро блестели волчьи глаза в пещерном сумраке! Не понимает он, да, конечно.

Ну волк, погоди!

— Насчет всего остального не обещаю, а поцелуй — так уж и быть. Научу тебя, дурня, целоваться. Иди сюда.

Платная часть

То, что Рудик заливал про свою неопытность, было понятно сразу. Слишком уверенные были движения, слишком смело и даже властно он привлек Агату к себе за обнаженные плечи. А вот про чувства свои он не врал, дрожащие пальцы и пылающие глаза не могли обмануть, и на миг тигрица даже заколебалась. Решила ведь не позволять ему… и себе… ничего лишнего. Да только они сейчас в пещере, из которой выхода нет, стоит ли отказываться от несомненного и, возможно, последнего в жизни удовольствия?

Губы к губам, такие нежные, такие горячие — прикасаются пока ещё целомудренно и робко. Трепещущие ладони на груди — ощупывают, поглаживают. У долговязого Руда крупные кисти и длинные пальцы. Немаленькая Агатина грудь ложится в его руки так складно, словно создана именно для них. Неопытный? Хотя… Это людям нужно учиться чувствовать и доверять. Звери это умеют с рождения. И тут волк был просто честным.