Книга Развод. Я (не)твой подарок, дракон!, страница 11 – Юлианна Винсент

— Нет, что ты, как можно? — отрицательно замахала я руками, изображая легкий испуг, который тут же сменила на деловую озабоченность. — Просто полагаю, что традиции соседнего государства, особенно если они связаны с переговорами в такой значимый день, лучше, конечно, знать досконально, чем не знать. Это же основы дипломатического этикета.

Рикард молчал несколько томительных секунд, его взгляд, полный уязвленного самолюбия и досады, буравил меня, а я внутренне усмехаясь, думала, что ему полезно иногда чувствовать что-то подобное — отличная профилактика заносчивости и непогрешимой уверенности в собственной правоте.

— Ну и о чем, по твоему просвещенному мнению, я должен спрашивать этих… женщин, — после тяжелой паузы, явно пересиливая гордыню, решил сменить тему Рикард, — чтобы определить, какая из них мне действительно подходит для такой… дипломатической миссии?

— О, тут все просто, — ответила я, делая вид, что обдумываю. — Нам нужно понять, есть ли у них смекалка, чувство юмора, стрессоустойчивость и, что немаловажно, вкус.

Рикард откинулся на спинку своего могучего кресла, скрестив руки на груди, и внимательно слушал мой монолог.

— И как мы будем это… понимать? — уточнил он.

— Путем тщательного собеседования, — объявила я. — Приглашай их по одной. И задавай вопросы. Не про то, сколько полотен она может выткать за зиму, а про то, как она будет действовать в нестандартной ситуации. Я буду сидеть во-о-он там, в углу, — я кивнула на массивный резной сундук у стены, — делать вид, что штопаю твои носки, а на самом деле — наблюдать и делать пометки.

Так началось собеседование на должность жены для моего, пока еще, не бывшего мужа. Рикард, скрипя зубами, играл по моим правилам. Я понимала, что он преследует какие-то свои тайные мотивы во всем этом, но пока что не могла разгадать какие именно.

Первую кандидатку, румяную девицу Эльфриду из соседней долины, он спросил, что она будет делать, если во время пира в зал ворвется раненый медведь.

Девушка, воспитанная в традициях кротости, замерла, ее глаза стали круглыми, как блюдца.

— Я… я упаду в обморок, господин, чтобы не мешать воинам? — пискнула она.

Из моего угла донесся негромкий, сдавленный смешок. Я даже в красках представила себе эту картину и судя по хмуро-недовольному лицу Рикарда — он тоже представил.

Для себя же я сделала две пометки: “паникерша” и “не умеет импровизировать”.

Вторую, статную Ингигерд, дочь кузнеца, он спросил, как она уладит спор двух пьяных гостей, готовых взяться за ножи.

Она, не моргнув глазом, заявила, что прикажет вылить на них по ведру ледяной воды, а потом стражники отнесут их проспаться в амбар.

Рикард удивленно хмыкнул, а я вывела на пергаменте: “решительная, но слишком прямолинейна, рискует оскорбить важного гостя, отправив его спать в амбар”.

Третья, хитрая и большеглазая Лиот, на вопрос о том, как развлечь гостей, если менестрель внезапно заболеет, пустилась в описания собственных танцевальных талантов и умения играть на лютне, при этом постоянно косясь на Рикарда, пытаясь поймать его взгляд.

“Самовлюбленная интриганка, — нацарапала я. — Будет флиртовать с послами, чем создаст неоднозначную ситуацию”.

Рикард, отправляя каждую девицу, все чаще поглядывал в мой угол, и в его взгляде читалось не столько раздражение, сколько азарт охотника, который неожиданно обнаружил, что его собака ведет зверя по совершенно новому, неизведанному следу.