Книга Я бегу по снегу босиком дальше, страница 20 – Нани Кроноцкая

— В Сумерках буря, Дозоры выставили запрещающие проход артефакты. Она не сможет прийти быстро, — подала голос незнакомка, — Володя? Надо решать очень живо. Я сейчас им займусь, но смогу только немного замедлить уход. У вас есть час, наверное. Это если очень оптимистично.

— Оленька, солнышко, постарайся. Ты можешь почти все, а этот неуклюжий засранец нам всем может еще пригодиться.

Внезапно выяснилось, что Клавдий знаком с говорившей, и даже достаточно близко.

— Ваша компания мне пока мало знакома. А вот Марго… Ради малышки я сотру в пыль все травы этого мира. — Произнесла хозяйка, тщательно ощупывая раненую руку неожиданно сильными маленькими пальцами — освобождаем стол, быстро. Сова и хвостатый, вы будете мне помогать.

Многозначительно переглянулась с Вурусом, тот резко поднялся с корточек у дивана с раненным и вышел, поманив рукой Лера и Ди. Они спешно двинулись следом за ним, покинув уютную гостиную, стремительно превратившуюся в импровизированную операционную.

Клавдий, с ловкостью фокусника составивший остывающий ужин в высокую пирамиду в углу, одним могучим движением переместил массивный стол к пляшущим за стеклом языкам пламени.

— Вспомнил? — хозяйка подняла на него взгляд теплых, вишнево-карих глаз.

— И не забывал. Совсем не изменилась. Привет, сестренка. — Он произнес эти слова неожиданно тихо и нежно. Положил руку ей на плечо — рассчитывай во всем на меня, этот парень лично мне очень дорог.

— Сын?

— Нет — тихо рассмеялся Клавдий, но смех вышел горьким — лучший друг сына. Ученик. Сослуживец, соратник. Да, практически сын.

— Ге? — как и все женщины, она услышала совсем не то, что он сказал, и сама же кивнула себе утвердительно — ну конечно.

— Сможешь? — Клавдий настойчиво возвращал ее мысли к раненому.

— Марго сможет. Я лишь постараюсь его удержать до ее прилета.

В дверь одновременно ввалились вытирающие на ходу волосы одним полотенцем, порывисто дышащие двое: Венди, и Лер. На лице девушки весьма недвусмысленно читалась смесь решительности и негодования. Коренастый Гуло выглядел немного смущенным.

— Как тут у вас? — Девушка резко выдернула полотенце из рук своего напарника, вытерла лицо и принялась быстро заплетать ослепительно белые волосы в тугую косу.

Лежавший на черном диване Лад стал уже ослепительно-белым. Одежду на нем уже растворили магическими манипуляциями. Белая кожа тела отливала красками смерти. Черты лица болезненно заострились, губы были сжаты в страдальческой улыбке. Скорбно нахмуренный лоб. Зажатые глаза — он явно страдал, и боль эта была не только телесной. Болела душа у дракона, болело древнее сердце.

— У людей это состояние называется комой. Все происходит быстрее, чем я ожидала. На грани смерти душа всегда останавливается. Вспоминает. Ему есть что вспомнить. Но времени у нас удручающе мало — ответила им тихо Ольга.

Венди вздрогнула от этих слов и сжала никчемное полотенце в своих руках.

— Вы в одном душе мылись что ли? — пробухтел тихо Кла. Сразу стало немножечко легче дышать. Будто в душной комнате открыли маленькую форточку.

— А как? — прорычала в ответ тихо Ди — за десять минут два человека могут как-то иначе отмыться до степени стерильности? В условиях шторма в Сумерках. Не смешно совершенно, да, Лер?

— Э? А, да сиятельная сьерра, вообще не смешно — тот уже сидел на корточках возле раненого, закатывая рукава пушистого костюма цвета хаки. — Переносим?