Книга Ведьма выбирает сладости, страница 29 – Милена Завойчинская

Раздался оглушительный хлопок, возникло облако сладкого оранжевого пара с ароматом малины и тыквенного лимонада. На месте священника стояла… большая, красивая фигурка из оранжевого леденца в виде улыбающегося медвежонка с подмигивающим глазом-драже.

О нет!

В зале повисла ошеломленная тишина. Кто-то ахнул. Кто-то подавился канапе. Марушка, сидевшая на подушке рядом с аркой, прикрыла мордочку лапкой. Мэр нервно хохотнул и утер выступивший на лбу пот большим носовым платком. Уж он-то, побывав в подобном состоянии, знал, каково это, угодить под мои случайные сладкие чары.

Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица. Ноги стали ватными. Вот он. Кошмар наяву. Апокалипсис. Мой самый страшный страх стал явью на глазах у сотни свидетелей. Я все же опозорилась. Все пропало! И нас теперь некому обвенчать.

Эдвард же не растерялся, не вздохнул и не помрачнел. И даже не удивился. Мой жених просто рассмеялся. Громко, заразительно и с безграничной нежностью посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на леденцового священника.

— Спокойствие! Никаких причин для паники! – громко и четко провозгласил маг, обводя зал взглядом, а потом обращаясь ко мне. – Абсолютно никаких! Мы сейчас все исправим. Но временно мне придется взять ход церемонии в свои руки. Уж простите за самоуправство! А потом нам помогут господин мэр и наш достопочтенный священник.

Эдвард отпустил мою руку, сделал шаг вперед и обернулся к гостям, словно ведущий на праздничном шоу.

— Друзья, родственники, прожорливые домовые! – Его голос прозвучал весело и уверенно. – Вы стали свидетелями не досадной оплошности, а древнейшего ведьмовского обряда «Сладкое начало»! Сладость этого момента должна быть не только метафорической и эмоциональной, но и вполне осязаемой!

Он вытащил из нагрудного кармашка леденец на палочке, который прятался за цветком тыквы. Щелкнул пальцами, и леденец превратился в роскошный букет из кристаллизованных в сахаре ягод малины, мятных листьев и карамельных роз. Эдвард покрутил перед собой возникшее чудо, убедился, что все в порядке, и с галантным поклоном вручил мне.

Я ошарашенно приняла букет и захлопала глазами. Это что? Это как? А почему я так не умею?

— Нелли Брюстер, – снова взял меня за руки жених, глядя с нежностью мне в глаза. – Ты самый сладкий, самый непредсказуемый и самый прекрасный хаос, который когда-либо врывался в мою упорядоченную жизнь. Ты превращаешь мэров в конфеты, зефир – в оружие, а священников – в десерт. Ты заставляешь свечи танцевать, кактусы петь, а мое сердце – биться чаще. И я не хочу, чтобы это когда-нибудь прекращалось. Ты согласна стать моей женой, моей официальной соучастницей во всех будущих безумствах? Прямо сейчас?

Я посмотрела на него, на его улыбку, на неправильный и неподходящий к обычной свадьбе букет из конфет в своих дрожащих руках, на восторженные, улыбающиеся лица гостей, и у меня выступили слезы. Но это были слезы абсолютного счастья. И я не смогла сдержать улыбку и немного нервное хихиканье.

— Да! – выдохнула я сквозь смех и часто заморгала. – Да, конечно, да! Тысячу раз да! Но только если ты обещаешь, что в нашем доме всегда будут огромные запасы расколдовывающего зелья!

— Обещаю, – засмеялся Эдвард. – И введем в привычку еженедельные эксперименты, заканчивающиеся хотя бы одним маленьким взрывом. Все равно у нас иначе и не бывает.